Брачный приговор - Натаэль Зика

он просто проявляет вежливость, не больше. Ведь Арвид видел меня полураздетой, избитой, в грязи и ссадинах, а леди не должны показываться лордам в таком виде! И я не знала… я не понимала… Он всегда держался так ровно, так почтительно…

— Ох уж эти влюблённые! — в голосе духов послышалась усмешка, но не злая, а скорее добрая, снисходительная. — Сколько веков мы наблюдаем за вами, и каждый раз одно и то же. Вы боитесь говорить прямо, боитесь признаваться, боитесь первыми протянуть руку. А время уходит! Сколько разбитых сердец и несчастных судеб случилось из-за нерешительности и пустых страхов… Ведь всё могло бы быть иначе, если бы хоть один из вас нашёл в себе смелость сделать шаг навстречу. Иногда для счастья достаточно одного слова — но чаще всего это слово остаётся не произнесённым. Учись не терять время даром, дитя! Не прячь чувства за гордостью и сомнениями — жизнь слишком коротка для упущенных возможностей.

— Что мне делать? — подняла голову Илларита, чувствуя, как слёзы высыхают, и внутри разливается решимость.

Иди к нему и скажи, что чувствуешь, — напутствовали духи. — Не жди, пока он соберётся. Не выбирай подходящего часа и не надейся, что судьба будет бесконечно подталкивать вас друг к другу. Действуй сама — вы оба заслужили счастье, а граф слишком тебя любит и слишком боится обидеть или оскорбить своим признанием. Иди к нему!

Илларита поднялась с колен, чувствуя, как внутри разливается тепло, будто кто-то зажёг маленький огонёк в самой глубине души.

— Хорошо, — сказала она твёрдо, уже не сомневаясь в правильности этого шага. — Я… я постараюсь!

— Поспеши! — напутствовали духи, и голос их зазвучал настойчивее и почти тревожно. — Время работает против вас. Недостойный просто так не успокоится — рано или поздно он обязательно найдёт новый способ до тебя добраться. Сейчас или никогда, Илларита!

Храм погрузился в полумрак, разбиваемый лишь неярким светом из маленьких окон под самым потолком. И воцарилась та особенная тишина, которая бывает только в святилищах — наполненная невидимым присутствием тех, кто ушёл, но остался рядом.

Кольцо исчезло из углубления для даров — духи приняли жертву. Алтарь снова стал холодным и мёртвым, будто ничего не произошло.

Илларита перевела дух, вытерла остатки слёз и, расправив плечи, направилась к выходу — туда, где ждал Арвид.

Глава 29

Илларита вышла из полутемного храма, и глаза её невольно прищурились от слишком яркого солнечного света. Может быть, поэтому она не сразу увидела Арвида и даже на долю мгновения испугалась, что граф не стал ждать, что он ушёл.

Но тут мужчина шевельнулся, и она рассмотрела, что лорд, оказывается, стоит у стены, прислонившись плечом к тёплому от солнца камню. Он смотрит куда-то вдаль — в сторону замка, чьи башни виднелись над верхушками старых лип, окружавших храмовую площадь.

Его поза казалась расслабленной, почти ленивой, но Илларита сразу заметила, как напряжены его плечи, а пальцы правой руки, опущенной вдоль тела, чуть заметно подрагивают, выдавая внутреннее волнение.

Стоило ей сделать первый шаг, как граф обернулся, тотчас выпрямился и, оттолкнувшись от стены, шагнул навстречу — быстро, но не суетливо.

— Всё в порядке? — спросил он, вглядываясь в её лицо. — Что сказали духи?

Его голос звучал ровно, даже спокойно, но Илларита слышала эту едва уловимую дрожь, которая пряталась за кажущейся невозмутимостью, — словно он боялся услышать то, что она принесла. И одновременно не мог дождаться, когда она заговорит.

Молодая женщина подняла голову, собираясь ответить, — и в этот миг их взгляды встретились.

Странно: раньше подобное происходило не раз, но именно сегодня Лари почувствовала, будто в неё ударила молния. И мир вокруг перестал существовать.

Исчезли и липы, и каменная дорожка, и храм за её спиной, и даже солнечный свет, только что мешавший зрению. Остались только его глаза — серые, с тёмной каймой вокруг радужки, смотревшие на неё с отчаянной надеждой и еле сдерживаемым страхом.

«Он по-настоящему переживает, — поняла она вдруг с ошеломляющей ясностью. — Не просто волнуется, а боится, что духи не дали ответа. Или что этот ответ ему не понравится».

И в то же мгновение Илларита осознала, насколько тяжело сейчас у графа на душе, как сильно он за неё беспокоится и как давно уже носит в себе то, о чём не смеет говорить вслух.

Чувство это было таким острым, почти физически ощутимым, что она на миг растерялась.

— Духи сказали…, — начала она и запнулась.

Арвид замер, почти не дыша, чтобы не спугнуть её своим нетерпением.

Лари сделала глубокий вдох, собираясь с духом, и в тот же миг краем глаза заметила, что у каменной лестницы, о чём-то перешёптываясь и поглядывая в их сторону, замерли два жреца. Чуть поодаль, прислонившись к колонне, скучал служка. А по площади мимо храма то и дело сновали прихожане и просто бегущие по своим делам подмастерья, хозяйки, вездесущие мальчишки и прочий люд.

Каждый из них, разумеется, рассмотрел наследницу и милорда. И сегодня непременно поделится с домашними и друзьями, что видел, как граф де Монтерей и леди Илларита о чём-то горячо беседуют у храмовых стен.

Ларита похолодела, осознав, что они здесь — как на ладони. Каждое слово, каждый жест, каждое движение — всё на виду, всё может быть перетолковано и пересказано.

«Духи, я чуть не совершила глупость! — подумала она, чувствуя, как внутри нарастает паника. — Разговор не терпит отлагательства, но… Я не знаю, как лорд отреагирует на моё предложение. Он ведь может оскорбиться и отказаться! Тогда я сгорю от стыда, и свидетели позора мне точно не нужны».

Она представила, как завтра по замку и всему графству разлетится весть: леди Илларита сама делала предложение графу де Монтерей, а он…

«Нет, никаких бесед у всех на глазах! Нужно подумать, где я смогу говорить, не оглядываясь по сторонам и не боясь, что каждое слово станет достоянием общественности. Но при этом наше уединение не должно выглядеть как тайное свидание».

Вернуться в замок? Да. Но не в гостиную, не в столовую и не в кабинет его сиятельства.

В сад? Там можно беседовать, прогуливаясь под сенью старых лип. Но в саду нет защиты от случайного взгляда из окна, а окон в замке много, любопытных глаз тоже.

И тут её осенило.

— Библиотека! — выдохнула она, чувствуя, как облегчение разливается по телу. — Там нас никто не потревожит — слуги заходят редко, только чтобы прибраться или поставить свежие чернила на стол. И это не вызовет подозрений: мало ли зачем лорду