Брачный приговор - Натаэль Зика

ты — та, кто ему нужна. Сватовство будет официальным, с богатыми дарами и щедрыми посулами. И отказать королю, Лари, это не то же самое, что отвергнуть очередного герцога или князя. Эдуард не привык к слову «нет» и легко может начать войну или потребовать у соседей закрыть границы.

— Но я не хочу за него, папа! — воскликнула Илларита, и голос её дрогнул. — Я даже не видела его никогда, но это не главное. Главное — я люблю Арвида, и никто другой мне не нужен!

Граф де Монтерей встал и, заступив вперёд, закрыл невесту от отца, словно тот мог бы ей навредить. И Пьетро мысленно порадовался за дочь — кажется, на этот раз он не ошибся с зятем!

Но прежде чем ощетинившиеся влюблённые опомнились и наговорили лишнего, он поднял руку, призывая к тишине.

— Я знаю о ваших чувствах, поэтому у нас нет времени на долгие приготовления. Мы должны провести обряд как можно скорее — в идеале сегодня, но, увы, это невозможно.

Он перевёл дыхание, собираясь с мыслями, и продолжил уже спокойнее, но всё так же твёрдо:

— У нас есть не больше трёх дней, и за это время мы подготовим всё необходимое: платье, угощение, храм. А гостей я приглашу лично — через зерцала, в самый последний момент, чтобы никто из недоброжелателей не успел помешать.

— Я хотела скромную свадьбу, папа, — призналась Илларита, теребя край рукава. — Только мы, только самые близкие. Сначала в храм, а потом праздничный обед в семейном кругу, без толп гостей…

— Без свидетелей? — перебил граф, и в голосе его прозвучала непреклонность, не терпящая возражений. — Без огласки? Дочь, ты не понимаешь, что не можешь выходить замуж тайно, будто ваш союз — это что-то постыдное, что нужно скрывать от общества. Если я соглашусь на камерный вариант обряда, то и герцог Виллем, и другие претенденты на твою руку будут иметь право оспорить его законность. Скажут, что брак заключён под давлением, что ты была не в себе, что…

— Но мы не можем пригласить всех! — воскликнула Илларита, вскакивая. — Мало того что на это уйдёт слишком много времени, которого у нас нет, так ещё это будет…

— Это будет огласка, — твёрдо сказал граф. — И только она убережёт тебя от дальнейших посягательств. И соседи, и купцы, и простой люд, и твой бывший муж — все до одного должны знать, что ты больше не свободна. Что ты вышла замуж, и никому не дано этого изменить.

— Но подготовка к торжественной свадьбе займёт недели, — попыталась возразить Илларита, чувствуя, как внутри нарастает паника. — А ты сам говорил…

— Подготовка займёт один день, — перебил граф, и в уголках его губ мелькнуло подобие хитрой, почти мальчишеской улыбки, — потому что я уже всё организовал. Приглашениями я займусь сам — как раз все ближние успеют приехать, а дальним достаточно будет оповещения.

— И когда обряд? — спросила Ларита.

— Он состоится уже послезавтра на рассвете.

Илларита замерла, не веря своим ушам.

— Что? — переспросила она, хотя расслышала каждое слово. — Послезавтра? Но…

— Никаких «но», — граф поднялся, опираясь на трость, и подошёл к ней. — Платье у тебя есть — то самое, которое ты хотела надеть на помолвку с Виллемом, но передумала и взяла другое. Оно так и висит в гардеробе, ни разу не надёванное. Арвиду я приказал подобрать камзол, брюки, рубашку из моих вещей — камердинер раз в полгода обновляет мой гардероб, я многое не то что сносить, даже один раз надеть не успеваю. Тем более что мы с тобой, граф, одного роста, так что проблем не будет. Свидетелей будет достаточно — наши соседи, кроме его светлости де Эмер, разумеется, и мои старые друзья, которые не разболтают раньше времени.

Он замолчал, переведя дыхание, и добавил тише, почти шёпотом:

— Я не хочу умирать, не увидев тебя счастливой, Лари. Не отнимай у меня этой радости.

Илларита почувствовала, как слёзы подступают к глазам, и, не выдержав, бросилась отцу на шею, обнимая его так крепко, как только позволяли силы.

— Я согласна, папа, — прошептала она, уткнувшись лицом в его плечо. — Я всё сделаю, как ты скажешь. Только, пожалуйста, не умирай!

— Постараюсь, дочка, — ответил граф, гладя её по волосам дрожащей рукой. — Очень постараюсь. Королевская делегация прибудет не раньше чем через пять-шесть дней, так что они застанут уже свершившийся факт. И тогда даже Эдуарду придётся смириться — ведь брак с тобой уже заключён, и оспорить его он не сможет.

— А если он не смирится? — тихо спросил Арвид, и в голосе его послышалась та скрытая угроза, которую граф Пьетро, должно быть, слышал не раз за свою долгую жизнь. — Разумеется, я готов всеми средствами и силами защищать Иллариту, но, боюсь, ещё одного врага, тем более настолько могущественного, нам не потянуть. Я не хочу, чтобы графиня пострадала. Может быть, лучше после обряда нам с Лари на какое-то время уехать?

— Я думал об этом, — граф Пьетро перевёл взгляд на молодого человека, и в глазах его, усталых и выцветших, загорелся тот самый огонь, который некогда делал его грозой для соседей. — И решил сделать тебе, Арвид, особое предложение.

Граф де Монтерей переглянулся с Илларитой и, приобняв, притянул девушку к себе. Пьетро, заметив этот жест, одобрительно улыбнулся и продолжил.

— Прежде чем вы назовёте друг друга мужем и женой, — сказал он, и голос его зазвучал с той торжественной весомостью, которая не оставляла сомнений в серьёзности его намерений, — я передам тебе титул правителя Сафира. Ты станешь полноправным графом де Сафир — не регентом при наследнице, не консортом, а главой этого дома и хранителем Перекрёстка. Тогда твоё имя будет звучать так: граф Арвид де Сафир, урождённый де Монтерей.

Арвид, услышав эти слова, замер, не в силах поверить в то, что только что прозвучало, и даже Илларита, знавшая отца лучше других, посмотрела на него с изумлением, смешанным с благоговением.

— А когда ты примешь это имя, когда станешь его законным носителем, — продолжал граф, не обращая внимания на их растерянность, — никто — слышишь? — никто не посмеет посягнуть ни на твою жену, ни на земли, которые ты будешь защищать. Я передам тебе власть при жизни, чтобы после моей смерти не осталось ни малейшего повода для сомнений или споров. Ты будешь править не по праву супруга наследницы, а по праву старшего рода, и это полностью отсечёт любые поползновения на руку Иллариты и на доступ к Перекрёстку.

Он замолчал, давая Арвиду время осмыслить услышанное, и добавил уже тише, но