Брачный приговор - Натаэль Зика

Но горы оказались совершенно непроходимы, река отпадала из-за крутого берега, подняться на который не было никакой возможности, а лес с недавних пор патрулировала стража Сафира.

Граф Пьетро полностью перекрыл все лазейки!

«Старый лис, — думал Виллем с ненавистью. — Но ты не вечен. И твоя защита не вечна».

Он знал, что граф сдаёт. До него доходили слухи — Пьетро почти не выходит из покоев, редко садится на лошадь, часто дремлет днём. Болезнь точила его изнутри.

«Умри уже, — шептал Виллем в темноте своей спальни. — Умри и оставь дочь беззащитной. Тогда я заберу её. Главное, чтобы дура не успела выскочить замуж за кого-нибудь другого! Впрочем, в этом случае тоже есть выход — новоиспечённый супруг отнюдь не вечен и не неуязвим. Как только он высунет нос за пределы Сафира…»

Но Пьетро никак не умирал. А рядом с ним постоянно крутился Арвид — проклятый предатель, младший, который осмелился пойти против своего сюзерена и старшего брата.

«Как он посмел? — кипело внутри Виллема. — Я — герцог, я — глава рода! Я имею право карать и миловать, наказывать и прощать. Если я бросил его в подземелье — значит, заслужил. Если избил — значит, так надо. Его дело — терпеть и благодарить за науку. Он обязан был принять наказание! Я бы потом, возможно, его простил, но Арвид решил пойти по пути предательства. Поднял руку на того, кто выше его по рождению, по статусу, по праву крови».

Виллем стиснул кулаки.

«Его с пелёнок приучали к покорности. Отец внушал: старший брат — глава рода, его слово не оспаривают, его приказы не обсуждают. Арвид должен был кланяться, уступать дорогу, стоять, пока я сижу. Даже за стол садиться только после моего позволения. Я с детства имел право наказывать его за любую провинность. Или требовать, чтобы его наказали другие. Он привык бояться, привык подчиняться. И вдруг посмел встать между мной и моей женой!»

Герцог сжал челюсти так, что заныли зубы.

«Я дал ему всё: кров, имя, защиту. Он жил в моём замке, ел мою еду, носил одежду, которую дал ему я, и пользовался моей милостью. А взамен отплатил предательством. И теперь… теперь он с ней. Держит её за руку, смотрит в глаза и нагло крадёт то, что должно быть только моим».

Он с размаху ударил кулаком по подоконнику.

«Ничего, я всё исправлю. Брату придётся вспомнить, кто его хозяин, а Ларите — кому она принадлежит! И мне плевать на волю предков. Духи давно мертвы, а вязь можно вытатуировать вручную».

Виллем перебирал в уме имена, вспоминал разговоры, сопоставлял факты. Он искал слабое место в обороне Сафира — не в артефактах, к которым у него не было доступа, а в людях.

Но в Сафире у него не было соглядатаев. Слишком мало времени прошло, слишком быстро всё рухнуло. Да он и не думал, что они понадобятся. Зачем, если он женат на наследнице, а граф Пьетро после потери старшей дочери и так дышал на ладан?

И теперь Виллем оказался полностью изолированным.

«Нужен кто-то из своих, — думал он, расхаживая по комнате. — Кто-то, кто сможет передать весточку, узнать, что там происходит. Но кому это поручить, если пограничные столбы не пропускают моих подданных? Стражника можно было бы заговорить, обмануть или подкупить, а с артефактом такое не пройдёт».

Он остановился у окна, отрешённо глядя на лес, простиравшийся в версте от замка.

«Если бы я знал, что так выйдет… если бы мог предвидеть…»

Мысль оборвалась. Прошлого не вернуть. Нужно думать о настоящем.

В ту ночь Виллем напился.

Не впервые за эти недели, но в этот раз особенно сильно. Он сидел в своём кабинете, сжимая в руке чашу с вином, и смотрел на портрет Иллариты, который достался ему в качестве приданого жены. Традиции, духи их подери! Так бы он ни за что не повесил на стену изображение предательницы.

Художник явно польстил мерзавке — изобразил её красивее, чем она была. Но глаза… глаза он передал точно. Льдистые, прозрачные, смотрящие сквозь него.

Он сделал большой глоток, вино потекло по подбородку.

— Я должен вернуть её! Слышите?! Я должен! Но как? Как мне попасть в Сафир, если эта проклятая граница закрыта? У меня там нет ни одного верного человека. Ни одного!

Он швырнул кувшин в стену, целясь в ненавистный портрет.

— Никого…, — прошептал он, опуская голову на стол. — Никого…

Дедея слышала всё.

Она стояла за дверью, прижавшись к косяку, и боялась дышать. Её трясло — не от холода, от страха.

«Он пьян. Он зол. Он может ворваться и ударить меня, как тогда, в первый раз. А может… может вышвырнуть вон. Как надоевшую вещь».

Она прикусила губу, чтобы не заплакать.

«А куда я пойду? Домой мне нет хода — отец не примет меня, беременную и безмужнюю. Скажет: опозорила семью, иди куда хочешь. Я дочь купца, а не леди, мне некуда возвращаться…»

Она вспомнила, как родители провожали её в замок герцога. Как они гордились, что на их дочь обратил внимание сам Виллем де Эмер. Как рассказывали соседям: «Наша Дедея почти герцогиня!»

«А теперь… теперь отец скажет: я предупреждал, что его светлость не женится на тебе. И, прикрывая позор, спешно выдаст за какого-нибудь лавочника. А тот потребует богатое приданое, но всё равно будет каждый день попрекать прошлым, а моего сына шпынять и гонять».

Она закрыла глаза, чувствуя, как слёзы текут по щекам.

«Нет, я не могу вернуться — дома меня ничего хорошего не ждёт. И здесь тоже ничего не ждёт… Я была глупа, когда поверила, что однажды для меня всё изменится, что он бросит постылую жену и сделает меня хозяйкой своего замка! И ведь это почти случилось, Виллем даже отдал мне власть над герцогиней! Но потом… потом всё пошло наперекосяк!»

Она задумалась, вспоминая, что услышала.

«Единственный выход — стать ему полезной. Нужной. Тогда после родов его светлость меня не выгонит! И у меня есть, что ему предложить…»

Дедея вытерла слёзы, поправила платье и тихо отошла от двери. Она скользнула в свою комнату, легла на постель, но не сомкнула глаз до рассвета.

Утром Виллем сидел за столом, держась за голову. Во рту пересохло, перед глазами всё плыло.

В дверь постучали.

— Кто там? — хрипло сказал он. — Прекрати долбить, и без того голова раскалывается.

Дедея, поколебавшись, скользнула в комнату. Остановилась у порога, опустив глаза.

— Чего тебе? — буркнул герцог, бросив на неё короткий