Брачный приговор - Натаэль Зика

И вдруг воздух дрогнул.

Световые шары под потолком вспыхнули ярче, а алтарный камень начал мерцать — сначала слабо, потом сильнее. По храму прошёлся ветер — холодный, злой, от дуновения которого по телу пробежала дрожь.

Голос пришёл ниоткуда — и сразу отовсюду. Шёпот, который складывался в слова, но было непонятно, откуда он исходит.

— Ты отдаёшь то, чего тебе не жалко, — произнёс он, и в голосе этом не было ни гнева, ни презрения — только холодная, бесконечная усталость. — Золото. Камни. Вещи. Что они значат для тебя? Ничего. Ты легко можешь их заменить такими же.

— Что вы хотите? — Виллем поднял голову. — Скажите!

— Отдай свою кровь, — прошептали духи. — Ту, что часть тебя и неразрывно с тобой связана.

Виллем не колебался ни секунды.

Он снова схватил нож — тот, что всегда носил за голенищем сапога — и полоснул по левой ладони. Кровь хлынула на алтарь, закапала на камень, потекла по его гладкой поверхности, пачкая дары и собираясь в тёмные лужицы.

— Забирайте! — крикнул он. — Забирайте, сколько надо!

И в этот миг ветер стих. Световые шары погасли почти полностью, оставив только тусклое мерцание.

— Нет, — сказали духи. — Не так.

— А как? — Виллем замер, прижимая раненую ладонь к груди. — Сколько вы ещё будете надо мной издеваться?!

— Отдай храму свою кровь — того, кто пока не родился. Обещай нам своего ребёнка, который ещё под сердцем своей матери.

Виллем побледнел.

— Что вы… что вы хотите сказать? Я должен убить не только нерождённого сына, но и Дедею?!

— Не надо смертей. Пусть живут, — голос духов звучал ровно, безэмоционально. — Дай нам обет, что сразу после рождения принесёшь дитя в храм и отдашь в руки старшему жрецу. Тогда мы ответим на твои вопросы.

— Но он… это же мой сын! — вырвалось у герцога. — Он нужен мне! Я собирался…

— Ты должен сделать выбор, — перебили духи. — Ребёнок или ответ. Сын или жена. Графство или первенец. Третьего не дано.

Виллем молчал.

В голове метались мысли, сталкиваясь и разбиваясь вдребезги.

«Сын. Мой сын! Наследник, ради которого я терплю капризы его идиотки-матери и пытаюсь вернуть Иллариту! А если я отдам его храму…»

Он представил, как жрец забирает младенца, как уносит его в неведомую даль. Как ребёнок исчезает из его жизни навсегда.

И тут же другая мысль — холодная, расчётливая:

«Но когда жена снова станет моей собственностью, я смогу сделать ребёнка ей. Это даже проще, чем выдавать бастарда за законнорождённого. Правда, от Иллариты меня воротит, но ради Перекрёстка можно потерпеть один-два раза. Ведь смог же я консуммировать брак? Значит, сожму зубы и прикоснусь к ней ещё раз или два».

Принимая решение, он рвано вдохнул, выдохнул и уронил:

— Я согласен…

— Дай обет! — прошелестело под сводами старого святилища.

— Клянусь перед лицом жрецов и духов: как только Дедея даст ребёнку жизнь, я своими руками передам младенца в руки священников, дабы исполнить волю моих предков. Пусть слова мои будут скреплены кровью моей, и да будет эта кровь мостом между миром живых и невидимых!

С последними словами Виллем поднял раненую ладонь и провёл ею по алтарному камню, оставляя кровавый след.

— Клянусь, — повторил он. — Клянусь своей кровью и жизнью — ребёнок будет ваш.

Алтарь на мгновение ослепительно вспыхнул, и кровь тут же впиталась, исчезла, будто её никогда не было. Дары — золото, серебро, драгоценности — тоже исчезли, наконец, принятые.

Виллем стоял на коленях, тяжело дыша. Ладонь саднила, кровь всё ещё капала на каменные плиты пола.

— Теперь ответьте, — сказал он тихо. — За что? Почему вы аннулировали мой брак и когда вернёте всё обратно?

Тишина длилась вечность.

А потом духи заговорили — и голос их был полон скорби.

— Ты не оценил того, что было даровано! Получил девушку — чистую, верную, готовую подарить мужу своё сердце, но ты её отверг и унизил. И не только сам относился к ней с пренебрежением и заставлял работать, как последнюю из служанок, но и поставил любовницу выше дарованной судьбой жены!

— Но Илларита виновна в гибели Милитты! — воскликнул Виллем с возмущением. — Она погубила мою первую невесту. Девушку, которая вошла в моё сердце, которая родила бы мне достойных наследников и принесла в приданое Перекрёсток! Илларита заслужила всё, что с ней происходило!

— Виновна ли?

Его светлость упрямо фыркнул.

— Что ж, в таком случае, ты тоже заслужил всё, что с тобой произошло. И всё то, что произойдёт в будущем, — ответили духи.

И Виллему показалось, что они им недовольны.

— Мало того, что ты наказывал невиновную, — продолжали давно почившие предки, — ты собирался от неё избавиться, когда любовница подарит тебе дитя!

— Она недостойна жить! — выплюнул герцог. — Разве вы не слышали, что Илларита погубила старшую сестру? И мне всё равно, по злому умыслу это произошло или из-за преступной оплошности. Милитты нет, понимаете? Вот кто была по-настоящему чистой и светлой девушкой! Её бы я носил на руках и не позволил бы волосу с головы упасть!

— Молчи! — голос духов ударил, как гром. — Ты не ведаешь, что говоришь! Тебе выпала такая удача, но ты сам отказался от дарованного небом и растоптал то, что должен был беречь.

Виллем опустил голову.

— Я могу всё исправить, — прошептал он. — Верните мне жену, и я буду…

— Поздно, — сказали духи. — Брак с леди Илларитой расторгнут, это остаётся неизменным. Она свободна от обязательств перед тобой и никогда к тебе не вернётся. Запомни эти слова, герцог: никогда.

Не успел он отреагировать, как голос добавил:

— Но без жены ты не останешься. — В его тоне промелькнула едва слышная насмешка. — Получишь то, о чём мечтал… Ты обязан продолжить род и передать титул дальше. А ещё тебе придётся усвоить, что нужно быть осмотрительнее со своими желаниями.

Световые шары погасли, ветер стих, алтарь снова стал холодным и мёртвым.

И Виллем остался один — в темноте, на коленях, с окровавленной ладонью.

Он сидел, не шевелился и почти не дышал, переваривая то, что только что произошло.

«Духи посмеялись надо мной, — с горечью констатировал его светлость. — Я просил ответ — за что и как вернуть? Вместо этого предки меня же и обвинили, а потом отняли всякую надежду. Ребёнок Дедеи вырастет жрецом и знать не будет, кто его отец. Как и я никогда не узнаю, который из молодых послушников — мой сын… Милитта останется неотомщённой. А её предательница-сестра сможет ещё раз выйти замуж, родить детей и будет счастливо жить, не вспоминая