Его сводная победа - Анна Веммер

И я действительно обязан ему своей свободой. Поэтому, когда он позвонил, я не смог отказать. Я продал машину, чтобы собрать для него деньги. Не для того, чтобы расплатиться с каким-то долгом. Чтобы ему сохранили жизнь. И когда они захотели больше, сказал, чтобы не лезли в мою жизнь. Я не знал, что они используют Элину, чтобы надавить на меня. Я не хотел у вас воровать. Думал, расплачусь с ними и навсегда забуду о прошлом. А что касается того, что я не рассказал… это не потому, что я собирался тянуть из вас деньги. Просто не хотелось признаваться, что ради выживания мне приходилось идти на подобное.

Делаю паузу и качаю головой. Потом продолжаю:

– Я не оправдываюсь. Я виноват. Виноват в том, что связался с ними. Виноват в том, что не рассказал о шантаже. Виноват, что из-за моих старых косяков Эльке пришлось пережить этот ужас. И вы были совершенно правы, когда выгнали меня. Вы защищали свою семью. Но мне просто хочется, чтобы вы знали: я ничего не крал.

Вот и все. Рассказал. Теперь остается только приговор.

Отец молчит, долго. Потом поднимается и медленно подходит ко мне и останавливается в нескольких шагах.

– То, что тебе приходилось делать для выживания, – несомненно неправильно. То, что ты вырос в подобных условиях, – это печально. Но то, что ты не рассказал мне о том, что прошлое тебя настигло… очень и очень плохо, Марк.

– Я не мог, – вздыхаю я. – Не верил, что вы поможете. И думал, что вы увидите в моем прошлом подтверждение всех стереотипов и выкинете на улицу, едва услышите, что я был связан с криминалом.

– А сейчас почему рассказал?

Я перевожу взгляд на Элину. Она стоит бледная, но смотрит на меня не с осуждением, а с сочувствием.

– Потому что в вашей власти увезти Элину отсюда, а я не хочу оставаться один, – честно признаюсь. – Я… – отвожу взгляд, – я разберусь с Андреем сам. Это моя проблема. Я не позволю им больше приблизиться к Элине. Дайте мне шанс это доказать. Я не претендую на место в вашей семье. Просто не хочу, чтобы вы считали меня конченым подонком.

– Доказывать будешь, – говорит отец. – Конечно, будешь. Это теперь твоя основная обязанность. Не надейся, что вот так все станет нормально, и я брошусь в твои распростертые объятия. Но… доказывать будешь так, как я скажу. А не так, как в твоей дурацкой голове придумалось. Отныне я хочу, чтобы ты сообщал моей службе безопасности, если эти типы снова выйдут на связь. Если тебя начнут… прессовать снова, я хочу об этом узнать в ту же минуту. Тебе понятно, Марк?

– Да.

– Хорошо. Эля, ты услышала полную историю. Ты уверена, что готова остаться здесь с ним?

– Да, пап, – эхом откликается она. – Я уверена. Всего несколько дней, пожалуйста. Мне нужно прийти в себя.

– Хорошо, – отец поднимается. – Значит, остаетесь. Но не на месяц, не рассчитывайте на такую милость. На неделю максимум, а потом оба – домой. Это называется компромисс.

«Домой». Это слово вряд ли может относиться ко мне, но внутри все трепещет, когда я его слышу.

Он окидывает взглядом поляну, мангал, остатки завтрака и хмыкает.

– Ну, раз уж я здесь, а вы прямо погибаете без кроссовок и шампанского… Давайте доедем до нормального магазина и разживемся там приличной едой. Заодно шашлыком меня покормите, потому что я уже сутки не спал.

Мы оставляем Элину в домике, а сами идем к парковке, где уже стоит знакомая Tesla Cybertruck. Ближайший супермаркет в соседнем городке, и до него полчаса хода.

Такое чувство, что Сергей Васильевич не верит, что мы сдержим слово, и закупает продукты не на неделю, а на месяц. Мясо, маринад, овощи, хлеб, зелень. Вино. Какие-то кремы для Элины.

Мы заезжаем в магазин за кроссовками, пижамами и футболками для нее. А в конце, уже стоя у кассы, Сергей Васильевич берет с полки пачку презервативов и бросает поверх всех покупок.

– Считаете меня подонком? – спрашиваю я.

– Считаю себя идиотом, – откликается отец. – Привести взрослого красивого парня в дом, где живет чемпионка мира по фигурному катанию, – что могло пойти не так? Естественно, гормоны взяли свое. И вы друг другу понравились. Не скажу, что я в восторге, но я достаточно долго воспитываю детей, чтобы понять: спорить бесполезно. И если я вам запрещу, то сделаю только хуже. Остается надеяться только, что этот роман затихнет сам собой. И что вы не наделаете внуков. Только, Марк, пожалуйста, постарайтесь не попасться прессе. Нам хватит одного скандала.

Когда мы возвращаемся, Сергей Васильевич помогает перегрузить продукты в домик, обнимает Элину и подходит ко мне.

– Значит, так. Каршеринговую машину я забираю. Там, во‐первых, накопилась приличная сумма за аренду, и надо бы ее уже вернуть. А во‐вторых, возвращаю тебе «Теслу».

Он протягивает ключ-карту от машины.

Это выглядит не просто как жест доброй воли, а как приглашение вернуться в тот мир, который казался мне потерянным навсегда. Я не уверен, что к этому готов. Но беру карту и киваю.

По крайней мере, ради Ледышки стоит попытаться.

Глава 42

Сейчас согреемся

Элина

Утром я думала, что это была лучшая ночь за последние годы. Но ошибалась. Лучшая ночь получилась сегодня. Хотя после приезда отца мы с Марком не решились даже коснуться друг друга. Пусть папа и уехал, но все же.

Мы снова устроили кинотеатр в нашем крошечном саду. Я напилась вина, наелась до отвала торта, посмотрела дурацкий фильм и уснула, свернувшись клубочком под теплым одеялом.

А сейчас я просыпаюсь от легкого прикосновения к плечу. Открываю глаза и вижу ту же глубокую уютную темноту, которую нарушает только слабый свет луны, пробивающийся сквозь шторы.

– Эля, проснись, – шепчет Марк.

– Чего? – бормочу я, сонно протирая глаза. – Который час?

– Четыре. Вставай, оденься потеплее, пойдем гулять.

– Ты в своем уме? Гулять сейчас? В лесу? – Я тяну одеяло выше к подбородку. От одной мысли о том, чтобы вылезти из теплого кокона, меня передергивает.

– Именно сейчас, когда нормальные люди спят, случаются самые интересные вещи.

Что-то в его тоне не оставляет места для возражений. Да и, признаться, внутри шевелится любопытство.

Я сдаюсь. Сбрасываю одеяло и, стараясь не обращать внимания на взгляд Марка, скользнувший по моим ногам, натягиваю джинсы и толстовку. Кроссовки, купленные отцом, оказываются практически впору, разве что немного велики.

Мы выходим за пределы территории домика на мягкую пружинистую дорожку из хвои и мха. Тропинка узкая, едва заметная в темноте. Она ведет