Тысячи испытаний - Тан Ци

– Если бы я так сказала, это бы значило, что ушедший очень сильно меня разгневал… – Чуть помедлив, девочка добавила: – Выходит, у братца Ляня довольно хороший характер. Цзюань Эр так его разозлила, но в ту ночь, когда она оказалась в смертельной опасности, он все равно спас ее без колебаний.

Тянь Бу не могла сказать, разозлил ли принца уход Цзюань Эр, но то, что его высочество спас ту по доброте душевной… Тянь Бу сочла необходимым развеять заблуждение Цзу Ти:

– Когда Цзюань Эр жила во дворце Изначального предела, принц в память о старом друге хорошо к ней относился. На этот раз он, возможно, потратил на нее силы тоже из уважения к тому другу. Для принца это не составило никакого труда.

Неизвестно, поняла ли слова Тянь Бу маленькая богиня света, но она кивнула, подперла щеку рукой, подумала о чем-то своем, а затем вдруг спросила:

– Я знаю, что во дворце Изначального предела часто бывает много красавиц, влюбленных в братца Ляня. Цзюань Эр тоже одна из них? Она тоже любит братца Ляня?

Тянь Бу замерла. Это был хороший вопрос.

Если вспоминать о прошлом, за те более семисот лет, что Цзюань Эр жила во дворце Изначального предела, по крайней мере семьсот лет Тянь Бу думала, что девушка не любит третьего принца. Потому что Цзюань Эр действительно знала меру. Хотя тогда на Небесах ходили слухи, что принц благоволит ей больше, чем прежней бессмертной Чан И, и красавицы, приходившие во дворец Изначального предела, ей уступают, сама Цзюань Эр никогда не зазнавалась и пресловутой милостью третьего принца не пользовалась, держась от него на подобающем расстоянии. Возможно, именно поэтому Лянь Сун всегда хорошо к ней относился.

Но однажды Тянь Бу случайно обнаружила, что Цзюань Эр тайно хранит шелковый платок принца. Небесной деве не хотелось думать, что Цзюань Эр бережет личную вещь его высочества потому, что влюблена в него, но иного объяснения такому поступку не было.

Тянь Бу некоторое время молчала. В конце концов она покачала головой и, стараясь говорить беспристрастно, ответила маленькой Цзу Ти:

– Я не знаю. Кажется, что нет, но… я не знаю точно. – И в свою очередь поинтересовалась: – Почему вы спрашиваете?

Ответ Тянь Бу ничего не значил. С тем же успехом небесная дева могла вообще ничего не говорить, но маленькую Цзу Ти все устроило. Она безразлично пожала плечами.

– Да просто так. Любопытно, вот и спросила.

Любила ли Цзюань Эр Лянь Суна? Да, это был поистине хороший вопрос.

Для Тянь Бу это была неразрешимая загадка. Для Цзюань Эр это была тайна, которую ей приходилось скрывать ценой очень больших усилий.

В час Змеи Цзюань Эр очнулась на длинном ложе в беседке на воде. Она отчетливо слышала, как в нескольких шагах от нее Лянь Сун обсуждает со старцем Куншанем состав ее снадобья, но не могла открыть глаза.

На самом деле, когда Лянь Сун прибыл в долину Солнца, Цзюань Эр еще не ушла в затворничество.

Терновый дворец походил скорее на сад, чем на дворец. Его виды славились на все восемь пустошей. Чтобы добраться до зала Покорения волн, где лечился наследный принц, нужно было пройти мимо небольшого водопада. В тот день она спряталась за ним, ожидая встречи с Лянь Суном после их разлуки длиной в тысячи лет.

Встречи, которую ждала только она.

Владыка Тай Е со слугами шел впереди, указывая путь. Облаченный в белое третий принц с черным веером в руках шел посередине – все такой же недосягаемый и вместе с тем изящный, словно вырезанный из нефрита. Когда он прошел мимо водопада, Цзюань Эр заплакала. У нее болело сердце. В то же время она думала: наконец она предстанет перед ним не жалкой сиротой.

По правде говоря, в самом-самом начале, когда Лянь Сун только привез ее из Южной пустоши на Небеса, Цзюань Эр не стыдилась своего сиротства. Да и Лянь Суна она тогда не любила.

Третий сын Небесного владыки на весь мир славился своими свободными нравами, как она могла не знать об этом? Когда Цзюань Эр только вошла во дворец Изначального предела, она презирала богинь, которые одна за другой приходили к третьему принцу, тщась добиться его любви. Ей казалось, что они, обладательницы высокого положения, таким поведением только унижают себя. За десятки тысяч лет во дворце Изначального предела побывало множество женщин – они приходили и уходили, не останавливаясь надолго так же, как не могут остановиться гонимые ветром облака. Но ни одна женщина не смогла завоевать сердце его высочества. Неужели они не понимали, что бог воды сам подобен воде – такой же бесстрастный и беспощадный? Конечно, понимали, но все равно устремлялись в его дворец. Смешно. Смешно и глупо.

Когда Цзюань Эр поселилась во дворце Изначального предела, другие богини, видя, что Лянь Сун относится к ней по-другому, завидовали ей и ревновали. Цзюань Эр жалела их. Все детство она скиталась с матерью по Южной пустоши и хлебнула немало горя. Тот, кто страдал большую часть жизни, даже получив временную передышку, не имеет сил думать о нежных чувствах. Любовь, за которой гнались богини, была для Цзюань Эр непозволительной роскошью и бессмысленной тратой драгоценных сил. Да, она презирала этих нисколько не уважающих себя богинь, но все же в очень редкие мгновения им завидовала. Завидовала их способности так искренне и бездумно любить кого-то, способности так смело и бесстыдно добиваться взаимности.

В конце концов, тогда она сама была юной девушкой, а юность – пора любви. Как Цзюань Эр могла не завидовать? Но даже завидуя, она понимала, что любить так – неразумно и ей ни в коем случае нельзя идти по этому пути. Пока третий принц еще защищал ее, Цзюань Эр стоило обеими руками ухватиться за возможность возвыситься и усердно учиться, чтобы в будущем, получив в управление гору, утвердиться в мире бессмертных. Таким был правильный разумный путь.

Но разум – это одно, а чувства – совсем другое.

Даже сейчас она не могла четко вспомнить, как именно влюбилась в Лянь Суна. Быть может, в годы юности, когда еще не понимаешь ни себя, ни других, в ее сердце уже упало семя любви к нему. А когда Цзюань Эр повзрослела и Тянь Бу стала подыскивать ей мужа, то семя наконец проросло, явив миру хрупкий стебелек, отбросивший на ее жизнь тень – слабую, но уже точно не настолько незаметную, что ей можно было бы