Мой хвостатый избранный, или Курс на Бездну - Айштария Райс

Дома Тэйл-Наар, приветствую вас, Ваше Высочество, — я слегка склонила голову старшей. — Сиарран из Дома Тэйл-Наар, приветствую вас, Ваше Высочество, — я склонила голову и перед младшей. Не менее почтительно.

— Наконец, Рейна, мы заждались! Не могли намиловаться со своим мужем? — она подмигнула.

Ариан кашлянул. Я подавилась воздухом.

— Я очень хотела посмотреть на тебя при дневном свете. Вчера всё было слишком быстро и напыщенно, чтобы рассмотреть, как следует, — не заметив неловкости продолжила младшая.

Я приподняла бровь.

— И каков вердикт?

— Ты действительно очень двуногая, и перепонок нет ни на руках, ни на ногах, — сообщила она серьёзно. — И волосы у тебя красивые.

— Сиарран, — негромко сказала Иарасса.

— Что? Я делаю дипломатический шаг.

Я не удержалась от улыбки.

— В таком случае, принцесса, он засчитан.

Иарасса перевела на меня взгляд.

— Надеюсь, вы простите моей сестре прямоту. Она ещё не научилась отмерять слова в той дозировке, которую требует двор.

— А вы, полагаю, уже научились в избытке, — ответила я.

На миг между нами повисла очень тонкая пауза. Потом у неё едва заметно дрогнул уголок губ.

— Возможно, прогулка окажется не такой утомительной, как я ожидала.

— Я постараюсь оправдать ваши надежды.

— Только не слишком. Это нарушит баланс.

А, ну вот. С такой можно работать.

Я услышала позади тихий, почти неслышный выдох Ариана. Если бы я его хуже знала, решила бы, что он волновался. Ан нет. Кажется, он сдерживал смех.

*****

До первого учебного кольца мы шли — точнее, они плыли, а я шла в сухом контуре камлана — через несколько ярусов города.

И это было именно то, чего мне так не хватало вчера: не парадный фасад, а жизнь.

Подводная столица оказалась не просто роскошной. Она была продуманной.

По светлым террасам двигались ремесленники с лотками органических пластин и гибких трубок, по мостам проплывали стайки подростков с учебными обручами, на нижних уступах женщины и мужчины — работали с живыми тканями растений, вытягивая из них тонкие нити, которые потом вплетались в одежду, перепонки, крепления и светящиеся сети. В одном секторе я заметила широкие чаши с чем-то похожим на полупрозрачный мох, в другом — мастерскую, где из раковин и минералов собирали не украшения, а сложные резонансные пластины.

Всё здесь работало на связи с окружающей средой.

Мы остановились у открытой ниши, где несколько мирэн работали с длинными светящимися стеблями подводных растений. Я завороженно наблюдала за их действиями. Имперские инженеры ковали металл в огне, плавили, били молотами, силой накладывали печати, заставляя мертвую материю удерживать искру. А здесь... здесь мастера просто направляли рост живой ткани. Мирэна проводила пальцами по стеблю, и тот, откликаясь на ее ток, сам сворачивался в плотную спираль будущего артефакта. Они выращивали свои инструменты, ткани, вплетая энергоконтуры прямо в структуру растения или кости. Это было не ремесло. Это был идеальный, пугающий своей эффективностью симбиоз. Народ хищников, который не разрушал свою среду, а делал ее своим продолжением.

Они не вырывали ресурсы из мира грубо, как часто делали люди. Они подстраивали, выращивали, перенаправляли, согласовывали. Это восхищало. И одновременно ещё сильнее бесило на фоне вчерашней арены.

Потому что мир, способный на такую гармонию, не имел никакого морального права так обращаться с разумными существами.

— Ты слишком сосредоточенно хмуришься, — заметил Ариан, поравнявшись со мной в очередном сухом секторе.

— Это моё рабочее лицо.

— Для прогулки оно слишком воинственное.

— Я капитан, а не украшение на балконе.

— Не спорю. Хотя украшением ты тоже получилась бы впечатляющим.

Я бросила на него короткий взгляд.

— Осторожнее. Старшая принцесса подумает, что ты не умеешь держать лицо.

— Она давно это думает, — невозмутимо ответил он.

Судя по очень лёгкому движению хвоста Иарассы впереди, услышала она прекрасно.

— Ариан с детства испытывает терпение всего двора, — произнесла она, не оборачиваясь. — Иногда мне кажется, что это его любимое развлечение.

Сиарран тем временем уже подплыла ко мне сбоку, с явным намерением немедленно воспользоваться тем, что старшие заняты пикировкой.

— А правда, что у вас наверху есть птицы, которые вообще не боятся высоты? — спросила она. — И леса? И снег? И огромные города без воды? И пустыни? И…

— Сиарран, — снова предупредила Иарасса.

— Что? Это культурный обмен.

— Это допрос.

— Я действую в интересах державы.

Я не выдержала и всё-таки рассмеялась.

— Правда, — сказала я младшей. — Есть и птицы, и леса, и снег, и города. А ещё пыль, жара, сквозняки, плохие дороги и крайне спорная столичная кухня в некоторых провинциях.

— Что такое пыль? — тут же спросила она.

— Проклятие суши, — мрачно ответила я. — Мелкая гадость, которая каким-то образом оказывается вообще везде.

Сиарран уставилась на меня почти с восторгом.

— Ты мне нравишься.

— Тебе нравится любой, кто рассказывает новые странности.

— Это тоже правда.

Шаар'Энна, до этого молчавшая и следовавшая за нами невозмутимой и слега недовольной тенью, наконец подала голос:

— Удивительно, как быстро можно очароваться поверхностной простотой.

Тон был гладким. Смысл — как всегда.

Я посмотрела на неё.

— Иногда, жрица, простота — это просто способность говорить прямо.

Её глаза чуть сузились.

— А иногда — отсутствие привычки видеть глубину.

Иара вмешалась прежде, чем кто-либо успел ответить.

— Учебное кольцо уже рядом, — сказала она спокойно. — Лучше покажем гостье то, чем действительно стоит гордиться.

Хорошая жрица. Очень своевременная.

*****

Учебное кольцо оказалось большим круглым залом, наполовину водным, наполовину сухим, устроенным каскадом. Верхние ярусы предназначались для наблюдателей и наставников, нижние — для детей.

И, пожалуй, именно здесь я впервые по-настоящему увидела, каким образом этот народ начинает жить в резонансе с миром с самого раннего возраста.

Дети мии-рэнл были разного возраста — от совсем мелких до подростков. Перед ними висели тонкие светящиеся линии — как струны, как водные нити, как маленькие управляемые токи. По знакам наставника дети касались их ладонями, хвостами, кончиками пальцев, учились направлять, удерживать, не ломая рисунок.

Не брать силой. Слышать энергию мира, его ток. Подстраиваться. Отвечать.

В зале было удивительно тихо для такого количества детей. Не из-за дисциплины страха — просто сама практика требовала сосредоточенности. Иногда нить под пальцами ребёнка вспыхивала ярче, иногда рассыпалась искрами, иногда мягко послушно меняла форму.

— Базовая сонастройка, — объяснила Иара, когда мы остановились у верхнего яруса. — До того, как ребёнку разрешат работать с более плотными узорами, он должен научиться различать отклик, не тянуть лишнее и не ломать поток под себя.

— Иначе можно повредить каналы? — спросила я.

— И себе, и схеме, — кивнула она. — Некоторые вещи можно взять только в сотрудничестве.

Это прозвучало почти как философия всего их мира. И, наверное, так и было.

Один из