Школа. Никому не говори. Том 6 - Руфия Липа

Денис, усаживаясь поудобнее, закряхтел от боли.

– Скажи-ка, Имир, кто из нас двоих – с разбитой рожей? Ты или я?.. Четыре выбитых зуба, сломан нос, треснули лицевые кости…

– Я послал к тебе врача.

– Спасибо. Он сделал всё, что мог, даже больше. Но твой козёл-братец всё равно за это ответит.

– Не будет он ни за что отвечать, – сухо оборвал его отличник, скрестив на груди руки.

– Вот как?.. В честь чего?

– В честь того, что вы друг друга неправильно поняли. Общались на нервах, не включив мозги. – Цыган был спокойнее камня. – Иначе диалог сложился бы по-другому.

– А ты, Имир, хитёр, как всегда! – Шатен сипло засмеялся. – Ишь! «Неправильно поняли друг друга»!.. Не прокатит. Сэро без предупреждения налетел только потому, что Люба позволяет себе дружить со мной, у него благословения не спросив. Твой брат заигрался в Бога! Ему никто ничего не должен. Люба выбирает сама.

– Вы реально с ней дружили с самого знакомства?

– Да, – свысока заявил хозяин.

– Ден, тебе не кажется, что по-тихому тусить за спиной остальных – как-то некрасиво? – Имир нахмурился, сделав акцент на последнем слове. – Что ваша дружба попахивает гавнецом? На кой хер вы оба что-то там скрывали?

– А должны были отчитаться, так?.. Тебе? Твоему брату? Кому, млять?!

– Не передёргивай! Об отчётах вас никто и не просил. Тупо рассказать. Поделиться. Ты встречался с Ленкой – мы не лезли. Параллельно замутил с Наташей – никто и слова не сказал, какой бы дрянью ваше трио не выглядело. Но Любу в компанию привёл не ты, а Сэро. Ему не понравилось, что, устроив групповуху с двумя девушками, ты подключил втихую, за нашей спиной, третью. Зная, что Поспелова – за нами. И это было подло. Зачем тебе Люба?

– А вам зачем? – Коробкин откинулся на спинку стула. На отличника гневно смотрели щёлки его заплывших злых глаз. – Какие вы оба в жопу ей друзья?!.. Её обижал Кабан – разобрался с ним я! Где нужна была помощь, чего-то к вам Люба не бежала! Хотя в одной школе учитесь да живёте друг у друга под носом! Так что не берите на себя чужое. Может, она и пришла в компанию с вами. Дальше что? Люба не вещь, чтобы Сэро то отмахивался от неё, то права качал! Может, ты, Имир, забыл, а я помню чётко, как у реки он заливал, что Поспелова для него дешевле дырки от бублика! А сколько раз лично мне Сэро брехал, что девка ему от скуки, чтобы под ухом что-то жужжало! И вот, только Люба сблизилась со мной, твой братан прискакал бычарить! Ай-ай! Кусок хлеба отняли, изо рта вырвали!

– Брат не прав, признаю.

– Брат твой оборзел! – Под разгорячённым шатеном жалобно скрипнул стул. – Как же он задолбал! Любит под себя всё подгребать, а заодно отбирать у меня моё. Люба с ним не будет, пусть не надеется!

– Согласен. Сэро надеяться в отношениях с Поспеловой не на что. – Отличник холодно улыбнулся. – Впрочем, как и тебе.

Коробкин посмотрел на него исподлобья, оскорбленный и возмущённый таким заявлением.

– Поспелова не будет ни с тобой, ни с Сэро. – Ибрагимов ядовито сузил глаза, выдержав паузу. – Потому что давным-давно спит со мной.

В кухне повисла угнетающая тишина. Её нарушил Павел, выругавшись так грязно и смачно, что, казалось, потемнел осквернённый воздух. Мат охреневшего блондина, словно топор, разрубил на куски как непорочную веру Коробкина, так и холодную отстранённость Ибрагимова.

– Можешь на здоровье дружить с Любой сколько угодно. – Каждое слово Имира сочилось высокомерием, отравленным злобой. Напускное его равнодушие смыло ветром. – Болтать с ней, защищать от всяких Кабанов, катать по городу, устраивать праздники, поздравлять! Мне пофиг. Так как Любаня всё равно возвращается ко мне с нашего самого первого раза. Ложится в мою постель. Это я знаю, какого цвета и фасона её нижнее, потому что самолично его снимаю. Так что, Дэн, мечтай на здоровье и продолжай довольствоваться Ленкой и Наташкой. А Поспеловой пользуюсь я.

Старшеклассник, упившись вдоволь собственным триумфом, мельком взглянул на часы.

– Сэро знает? – слабо пискнул Паша, обретя, наконец, дар речи.

– Не твоё дело, – отпел ему брюнет. – Наши отношения с братом вас обоих не касаются! Я, собственно говоря, пришёл к тебе, Денис, как раз-таки извиниться за выходку Сэро. Он неправ, повторюсь. Вы, собственно, оба неправы, потому что залезли на чужую территорию. Теперь же нет, надеюсь, вопросов, почему Люба до сих пор не навестила тебя, не позвонила после потасовки? Хотя ты вложился, успокаивал её, по морям возил! Девке насрать, понятно? Вкури, наконец, хотя бы это, в конце концов.

Ибрагимов, решив, что на этой ноте разговор закончен, без обиняков направился к двери, не обращая внимания ни на Коробкина, разбитого наголову услышанным, ни на Пашу, что в гробовом молчании слился со стеной. Цыган уже выходил прочь, когда его окликнули.

– Как давно ты с ней?

Цыган обернулся и ещё разок свысока оглядел униженного Дениса.

– С весны, – лениво, словно кость собаке, бросил он напоследок бывшему приятелю и захлопнул за собой дверь.

Глава 17

Коробкин впал в аут. После унизительной беседы с Имиром он не произнёс ни слова. Шатен не убрал посуду со стола, что было на него совсем не похоже, ушёл в комнату, упал на кровать и провалялся в постели до позднего вечера следующего дня.

Овчинников переживал за одноклассника и друга в одном лице. Пашка – всегда тактичный, всегда культурный, дружелюбный со всеми без исключения – за всю историю дружбы Ибрагимовых и Коробкина никогда никуда не вмешивался, не раздавал непрошеные (и даже прошеные) советы, держал в большинстве вопросов дистанцию и грамотно соблюдал нейтралитет. Он много чего видел, слышал, замечал, но старался не лезть, считая чужие взаимоотношения не своим делом.

Драка в байкерских гаражах убила блондина наповал. Он реально не понимал, за что повеса взбесился и налетел на Дена. На каком основании? Сэро не парень Любе, не брат, даже не друг – не пойми кто! Коробкина отмудохали ни за грош.

Павлик злился. Ибрагимовы, едва приехали из Сибири, подгребли под себя немало, заставили тех, кто попал в их круг, плясать под свою дудку. Близнецы умудрились за почти пять лет поставить на поток любую мелочь, любую идею, что залетала к ним в лапы. Сэро и Ден когда-то собирали металл и сдавали, потом сообразили направлять на дело других, отжимая процент за наводку на злачную точку. И так везде, будь то чужой