Школа. Никому не говори. Том 6 - Руфия Липа

– Нет, я не о том… Стой! Ты куда?!

Повеса встал из-за стола и пошёл прочь. Илья стартанул следом, бросив на произвол судьбы толком не тронутые чебуреки вместе с пачкой сока.

– Сэро! Ну, Сэро!!!.. Куда же ты?! Подожди! – Илья догнал друга и схватил за плечо. – Чего злишься?! Мне на них до фени было!

– И на меня – до фени?

Илья удручённо замолк. Ибрагимов уже сделал выводы и оправданий принимать не желал.

– Слушай… Из-за слабой на передок мартышки не стоит отправлять дела псу под хвост. Столько лет, столько усилий! Контакты налажены, люди имеются. Кто она для тебя, и кто – мы… Сэро, эй! Ну хватит! Остановись! Имир переживает, ищет тебя, дома ждёт!

Повеса не обернулся. Оглы остался стоять истуканом посреди опустевшего рыночного прохода, глядя вслед уходившему брюнету, и понимая, что настала его очередь потерять навсегда хорошего друга.

Глава 18

Звонок из соседнего города расстроил отличника. Илья не справился – даже больше всё изгадил. Ситуация закрутилась в настолько тугой узел, что выход был один – разрубить. Алмаз и Лала спохватились разок по поводу странного длительного отсутствия блудного сына, но Имиру удалось выкрутиться. Главное, чтобы отец не набрал Коробкина и не выяснил, что Сэро не только у того не ночует, но ещё и здорово лучшего друга покалечил.

В надежде хоть как-то успокоиться, старшеклассник взял книгу и залез в своё уютное укромное место – на крышу сарая, где втихомолку встречал с Поспеловой августовские закаты.

Октябрь оказался не менее жарким, чем сентябрь. Имир за почти пять лет жизни на Кубани к тёплой осени так и не привык, воспринимая этот сезон за второе лето. Жёлтые оттенки едва тронули деревья и траву. Внизу, в загоне, перепёлки суетливо разгребали зерно в корыте, рассчитывая найти чего повкуснее. Цыган улыбнулся: он любил наблюдать за вознёй домашней живности. Юноше на мгновение захотелось стать птицей, чтобы прожить жизнь в этом мире проще и беззаботнее.

Имир не жалел, что спустил злость с тормозов и раскрыл карты. Его не парило, что Коробкин разбит наголову откровениями насчёт Любы. Он не заморачивался, что увёл тихоню у Сэро из-под носа, потому что тот слишком долго выкобенивался, сам виноват. Но отличник крепко переживал, что повеса вышел из-под контроля и может знатно наломать дров.

Что выкинет брат, если уже не выкинул? Явится на Солнечный 27 с разборками? Или подкараулит Любу в укромном месте да как следует схватит за горло? Чего ждать?

Возможно, Сэро сбежал, наплевав на деньги и документы. Может, катит сейчас автостопом вглубь России-матушки. Брату не слабо! Он способен и на большее.

Лучше пусть будет второй вариант, чем первый и тем более третий. Отличник неистово надеялся, что полученный удар для близнеца не стал настолько роковым, чтобы он что-нибудь с собой сделал… Нет, Сэро слишком любит жизнь! Он справится.

Лестница, приставленная к стене сарая, заскрипела под весом того, кто по ней поднимался. Из-под шифера сначала выглянула голова повесы, потом появился он целиком, собственной персоной. Беглец встал на крыше во весь рост, вскользь смерив отличника убийственно-ледяным взором.

Имир почуял, как спёрло дыхание, – так сильно он обрадовался, хотя минуту назад еле сдерживал паническую тревогу. К безумной радости, что родич, наконец, пришёл домой, примешивалось ещё одно чувство. Огорчение, что по-прежнему больше не будет, ведь он и Сэро теперь враги.

– Классно здесь, на крыше! – произнёс бунтарь без капли удовольствия. – Прикольно! И почему я это убежище раньше не спалил?

Отличник, воодушевившись, что брат заговорил первым, поспешил поддержать беседу.

– Хорошо, что ты вернулся, – сдавленно произнёс он, еле дыша от волнения.

– Ожидал другого?

– Всего, что угодно. Сэро, если…

– Заткнись! – прошипел в ответ тот. – Не видишь: я закатом наслаждаюсь!

«Как когда-то Люба», – с грустью продолжил умник, сохранив требуемое молчание, и невольно вздрогнул.

Насмотревшись по сторонам, повеса подошёл к нему и без приглашения присел рядом. Медалист учуял стойкий ядрёный запах несвежей одежды и немытого потного тела.

Сэро закурил.

– Угостишь?

– Ты не куришь, – оторопел близнец.

– Не курю. А сейчас хочется!

Имир вытащил из предложенной смятой пачки сигарету, принял протянутую зажигалку, сделал несколько глубоких затяжек. Повеса, наблюдая за ним, криво усмехнулся.

– «Преступление и наказание», – прочитал Сэро на корешке закрытой книги, что родственник держал в руке, и рассмеялся: – Как раз по твою душу!

Отличник внимательно посмотрел на него. Брат не отвёл язвительного взгляда – наоборот, ещё мстительнее уставился в ответ.

– Ты сюда не просто так залез.

– Нет, конечно! – усмехнулся Сэро.

Медалист задумался, словил на мгновение паузу, выдохнул облако дыма.

– Тогда давай сразу к делу. Нечего время зря тратить.

– Я хочу знать, Имир, – произнёс цыган со стальным нажимом, – почему ты мутил с Поспеловой за моей спиной. Хочу знать всё. И мне басни не нужны! Объелся, сыт.

– Почему я скрывал от тебя? – машинально повторил собеседник. – Хм! Не вопрос. Но, Сэро, без басен не получится.

– А ты постарайся!

– Нет, – обрезал Имир. – Эта история – одна сплошная басня. Началось всё в апреле. Вы были в ссоре из-за англичанки…

– Как я и думал, – со злостью перебил его брюнет.

– Я встретил Любу по дороге домой из библиотеки…

– Чёртова библиотека!

– Слушай, либо я рассказываю, либо нет! – разозлился старшеклассник.

– Ладно! – Сэро раздражённо отмахнулся. – Договорились.

– Слава Богу!.. Она пригласила в гости в этот же вечер, дала понять, что ждёт меня одного, и больше никого. Там много чего случилось: застукал её голой, когда зашёл, мы много разговаривали, испортили торт, поцеловались – а потом провели вместе ночь.

– Переспали?

– Да. Затем я прогулял уроки после разгрузки вагонов…

– То есть, – навострил уши повеса. – Вы кувыркались тогда, когда я обнаружил, что ты не ночевал в хате?

– Всё верно. – Отличник устало прикрыл глаза. – После мы встретились в школе. Я предложил ей отношения. Люба согласилась, но с одним условием: никто о том, что мы встречаемся, не должен знать, включая тебя.

– Что за бред?! – Сэро нервно вскочил на ноги, подошёл к краю крыши.

– Я тоже не понял, но Люба закатила истерику. Она плакала навзрыд, кричала, тряслась от страха, умоляла! Мне пришлось сдаться, чтобы её успокоить. Ты просто не видел, что с ней творилось! Девочка боялась всех: мамку, одноклассников, тебя…

– Меня?!

– Тебя, ты не ослышался. Мол, её на куски порвут, по миру пустят. Ты не простишь ей связь со мной. Предки убьют за отношения с цыганом. Никак не удалось с ней сладить! Я привёл разумные доводы, но