Школа. Никому не говори. Том 6 - Руфия Липа

Имир диктовал, кто как будет стоять, сидеть или ходить. Сэро, чуть что, применял силу. И хоть ни один из Ибрагимовых ни разу Паше не указал место и не распустил кулаки, за Денисыча он простить братьев был не в силах.

Овчинников познакомился с Коробкиным, когда последнего перевели в его второй класс. Пацаны вместе выросли. Перед глазами блондина проходило бедовое, горемычное детство Дениса. Все его драки, травля, как ровесник становился на ноги, как искал сначала еду с голодухи, а потом – себя. Как заработал первые деньги. Когда же в седьмом классе в их ячейку добавились сначала Сэро, а следом – Имир, многое изменилось. Слишком многое.

Сложно недооценить ту роль, что сыграли в их жизнях эти два сибирских разбойника. Благодаря повесе Ден заматерел, стал жёстче. Имир помог шатену направить ум и таланты в нужное русло, подсказал обратиться к родному дядьке на подработку, чтобы гроши на руки перепадали. Павлика тоже братья немало поддерживали в трудную минуту. Но всё это не отменяло того, что Сэро нередко поступал с Коробкиным цинично, даже жестоко: начиная от сманивания девок, заканчивая дракой в гаражах. А Имир всегда выбирал сторону своего изворотливого брата и покрывал его проделки.

Драка Овчинникову прояснила многое. Дружба, дружба… Не было, на самом деле, никакой дружбы! Пыль в глаза. Пустой звук. Иначе бы Сэро с ходу не распустил конечности, а Имир бы за братца горой не встал. Едва у Дена что-то наклюнулось, близнецы это махом отобрали, да ещё и поломали своего «друга» без жалости и поблажек. Что плохого Денис сделал? За что так?

А теперь Ибрагимовы, открестившись от Коробкина, продолжат жить припеваючи. Сэро было не совестно изуродовать лучшего друга. Имиру не совестно было припереться к Денису в берлогу, дабы унизить его окончательно. Паша в течение суток после мордобоя был посвящён лично побитым Деном во всю подоплёку. Даже если шатен имел виды на Поспелову, это не повод вытирать об него ноги. Люба, конечно, тоже хороша… Да ну её! Не она первая, не она последняя.

Припомнив свою интрижку с тихоней, Паша закусил удила ещё крепче. Мало того, что девчонка несерьёзная, смотала удочки без объяснений, – Овчинников подозревал, что от симпатичной ровесницы его отодвинули, едва у них замутилось серьёзное. Блондин нутром чуял – в перемене Любиного настроения по отношению к нему замешаны близнецы… Слава Богу, что рожу в месиво не превратили. Как говорится, и на том спасибо.

Промучившись до полудня субботы, Овчинников собрался с мыслями и принял окончательную позицию насчёт случившегося – Ибрагимовы слишком многое на себя взяли и вконец оборзели. Близнецам последняя выходка с рук сойти не должна.

***

Повеса закончил бить грушу и уже было зашёл в ванную смыть пот после тренировки, как из коридора раздалась телефонная трель.

– Как поживаешь, Сэро? – вкрадчиво поинтересовался из трубки звонкий голос Пахана.

– Норм, – ответил небрежно цыган. – Чего надо?.. Только не заливай, что звонишь о жизни моей справиться!

– Почему только о жизни? – нервно усмехнулись в трубке. – Сбитые кулаки не болят?

– Хочешь, чтобы об тебя их проверил? Не беси, Овчинников, пока я добрый по старой дружбе. Занял сторону Дена? Сиди молча и не рыпайся.

– Ну так твою-то сторону мне зачем занимать?! – язвительно отпели ему в ответ. – Твоё дело гиблое. Лучше расскажи, как ненаглядную Поспелову с Имиром делить будешь.

– Чё…

– Для траха в очередь встанете? – продолжил блондин прерывающимся от злости голосом, поняв, что на другом конце провода почва не засеяна. – Или график распишете и на холодильник наклеите?

– Херню не мели, – хрипло произнёс цыган, не понимая, что происходит.

– Объедки после брата доедаешь, да? – Павел не собирался останавливаться. Инстинкт самосохранения у него будто отключился. – Лох ты, Сэро! И Коробкина ни за хер собачий отмудохал! Так тебе, козлу, и надо! Рога под потолком не жмут?

– Не бреши!!! – рявкнул повеса.

– Зачем мне брехать? Имир вчера Дену в лицо так и сказал: «Ни тебе, ни брату Поспелова не светит. Я сам с весны её жарю». Чё молчишь, лошара?..

Из динамика раздались отрывистые короткие гудки. Трубка повисла на проводе. Сэро обессиленно уставился на обои. В ушах зазвенело, во рту пересохло. Разговор был спонтанным и быстро закончился, не успев начаться. Голова его загудела настолько сильно, что потемнело в глазах.

«Он врёт, он всё врёт! – внутренний голос пытался успокоить сердце, что бешено стучало и приготовилось выпрыгнуть из груди. – Этого не может быть… Неправда!»

Брат не мог так поступить. Это неправильно. Ненормально. Жестоко. Бесчеловечно. Гадко. Подло. По-скотски. Имир не такой. Имир отзывался о Любе уважительно, по-дружески, с покровительством. Сэро был уверен – близнец видел и понимал, что тихоня нравится ему. Он пресекал дурацкие его выходки, потому что заранее предугадал, чем всё закончится. Ведь брат умный, порядочный. И добрый по отношению к нему. Всегда таким был… Не может быть.

Стук всполошенного сердца перешёл в виски и запульсировал там адовым треском. Враньё! Херня! Не должно подобного случиться никак! Голова пошла кругом. Цыган, не понимая, почему ему вмиг стало так плохо, что с ним и его самочувствием сейчас происходит, неуверенно опёрся рукой о стену, пытаясь вернуть рассудок.

Брат ведь не проявлял к Поспеловой ничего, кроме равнодушия. Он её точно не выделял. Точно же?

Рука соскользнула по стене и случайно задела подвесную полку, с которой на пол грохнулась новая телефонная книга. Алмаз приобрёл справочник недавно, чтобы иметь в доме последние добавленные номера горожан. Брюнет наклонился и поднял упавшую вещь.

В мыслях мелькнуло смутное, едва уловимое дежавю. Книга, просто книга… Да что такое?!

Учебники?.. Уроки?.. Библиотека!

«Отшибленные книголюбы, блин! – выстрелило из задворок сознания. – Где мне это говорили? Или я ляпнул… Точно, я».

Воспалённый мозг услужливо воскресил воспоминание: начало сентября, комната, кровать. Брат и Люба сидят вместе и читают книгу.

Сердце от удушающего открытия камнем рухнуло в пятки. Вопросы галопом неслись один за другим.

Что Поспелова делала у них в доме?.. К Сэро она ни разу не приходила по желанию. Даже не просилась. Лишь однажды позвонила, когда налипла в маркете. Они сидели рядом, будто прилипли друг к другу – одна книга на двоих. На кровати Имира.

Сэро знал как Отче наш – будущий медалист категоричен до фанатизма касаемо своих вещей. Никто не мог подойти к его постели, не то что усесться. Никто!

«Я идиот. Я грёбаный идиот!» Юноша почувствовал, как глаза от шока вылазят из орбит.

Сколько было девок в их компании? Тьма! Имира не волновала