Меж двух королей - Линдси Штрауб

Габриэль тяжело дышал, кудри липли ко лбу.

— Это всего лишь здание, Тэмми.

— Но… это… это дом Коры….

— Нам не нужна церковь, чтобы почитать Кору. Нам нужно было отправить сигнал.

Тэмми онемела.

Сигнал — что они готовы воевать. Готовы идти до конца.

— Люди пострадали, Габриэль! Толпа….

— Люди уже страдают, Тэмми! Мы голодаем. Что ты хочешь, чтобы мы делали?

Тэмми покачала головой, пытаясь понять его — и не понимая.

— Это не работает. Вы причиняете боль только себе. Ты думаешь, королевская семья хоть на секунду расстроится из-за сгоревшей церкви? Это ударит только по жителям.

— Они скоро почувствуют.

— Что это значит?

Он посмотрел на неё, и в его глазах блеснуло что-то тёмное.

— Короли — только начало. Следующие — змеи.

Ледяной страх прошёл по её спине.

— Когда это закончится? — прошептала она. — Когда вам будет достаточно?

Ветер завыл между домами, раскачивая его фигуру в темноте. Габриэль смотрел на неё, глаза блестели отражением пламени.

— Когда нам вернут то, что забрали.

А затем он развернулся — и ушёл, не оглянувшись.

Глава 16

Это был первый раз, когда Габриэль отставил ее, не поцеловав в щеку. Тэмми почувствовала, как одинокая слезинка скатилась по тому месту, где должны были быть его губы. Она, спотыкаясь, возвращалась через лес, замерзшая и одинокая. Несколько раз она падала на тропинке, пробираясь на ощупь, не понимая направления. Она плакала так сильно, что едва слышала свое имя.

— Темперанс? — Аполлон появился из леса, как призрак, его обнаженная кожа светилась в темноте.

— Что ты здесь делаешь? — Тэмми ахнула. Она никогда не видела его вне пещер.

Аполлон подошел ближе.

— Ты сказала, что была в деревне. Тебе причинили боль.

Мозг Тэмми едва работал. Она изо всех сил пыталась сложить кусочки мозаики воедино: Аполлон был здесь. Он пришел, чтобы найти ее. Аполлон был здесь.

— Почему ты плачешь? Что случилось?

Тэмми понятия не имела, что ему ответить. Почему она плакала? Было ли это из — за того, что у нее на глазах сгорела церковь, в которую она ходила с детства? Было ли это из — за того, что люди пострадали, и это была ее вина? Или это потому, что человек, которого она считала братом, предстал перед ней в совершенно другом обличии?

Аполлон подошел еще ближе и нежно провел большим пальцем по ее щеке.

— Скажи мне, как помочь тебе, — пробормотал он. — Пожалуйста.

Тэмми закрыла глаза, не обращая внимания ни на что, кроме его прикосновений, позволяя им успокоить ее. Интимность момента была ошеломляющей. Им нужно было прекратить встречаться вот так — наедине, в темноте, и сразу после того, как случалось что — то травмирующее. Это был только вопрос времени, когда все закончится катастрофой.

— Почему ты плачешь, Темперанс?

Тэмми открыла глаза.

— Жители деревни в ярости.

Аполлон приподнял бровь.

— Даже сейчас?

— Да.

— Из — за кого?

— Из — за королевских особ. И… — она помолчала, раздумывая, как много ей следует сказать. — Из — за Каспена.

Аполлон приподнял другую бровь. Тэмми не знала, насколько хорошо он знал — знал ли он, что Каспен был тем, кто нарушил перемирие, — что он нарушил его ради нее.

— Жители деревни не причинят нам вреда, Темперанс. Они боятся нас.

Она покачала головой. Они недостаточно боялись их. Следующие — змеи.

— Если они приблизятся к нам, мы обратим их в камень, — сказал Аполлон. — У них не будет ни единого шанса. Окаменение — наша величайшая сила.

И снова ее неполноценность дала о себе знать. Тэмми понизила голос до шепота, когда сказала.

— Не для меня.

— Что ты имеешь в виду?

— Я никогда не обращала в камень.

Аполлон моргнул в неподдельном удивлении.

— Почему?

Тэмми скрестила руки на груди, внезапно смутившись.

Когда она не ответила, Аполлон подтолкнул ее.

— Ты боишься это сделать?

— Нет, — твердо сказала Тэмми.

Он нахмурился, услышав ее тон.

— Понятно. В таком случае, почему ты отказываешься от этого?

— Каспен не хочет меня учить.

— Почему нет?

— Он не хочет, чтобы я кого — то убивала, — проворчала Тэмми.

В глазах Аполлона промелькнула едва заметная искорка веселья.

— Ты кажешься разочарованной. Ты мечтаешь стать убийцей?

— Нет, — настаивала она. — Но такое чувство, что… какой — то части меня этого не хватает.

— Хм. — Аполлон склонил голову набок, о чем — то размышляя. — Я не могу понять, почему мой брат не обучил тебя такому фундаментальному навыку. Это неразумно. Ты должна знать всю широту своих возможностей.

На этот раз они пришли к единому мнению.

Аполлон продолжил:

— С другой стороны, он… сентиментален.

Тэмми слышала, что только один человек до этого называл Каспена сентиментальным. Роу.

— Насколько сентиментален?

Аполлон пожал плечами.

— Каспенон придерживается определенной концепции… морали.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Это значит, что ты для него — нечто непорочное. И он не хочет, чтобы ты была запятнана.

— Что? Запятнана? — Тэмми не хотела обсуждать себя в качестве объекта. Она не была непорочной, и запятнать ее было невозможно. Сама идея была нелепой.

— Не держи на него зла, — быстро сказал Аполлон. — Он думает, что защищает тебя. Хотя я подозреваю, что он делает прямо противоположное.

И снова они о чем — то договорились. Ничего хорошего не выйдет из того, что она не умеет превращать в камень.

Возможно, с большим рвением, чем следовало, Аполлон спросил.

— Хочешь, я научу тебя?

У Тэмми по спине побежали мурашки от предвкушения. Да. Ей бы это понравилось.

— Я… — начала она и замолчала. Тэмми знала, что она хотела ответить. Но, похоже, не могла этого сделать. — Не знаю.

Аполлон не сводил с нее оценивающего взгляда.

— Я думаю, ты знаешь.

Конечно, она знала. Она знала очень хорошо.

Но Каспен предельно ясно изложил свою позицию. Она не сомневалась, что принятие уроков окаменения от его брата разозлит его, даже если это будет правильным поступком по отношению к ней — даже если она этого захочет.

Вместо ответа Тэмми уставилась на середину груди Аполлона. Смотреть куда угодно было легче, чем ему прямо в глаза. Он стоял слишком близко. Он был эгоистом, и его влечение к ней было стратегией. Она понятия не имела, может ли по — настоящему доверять ему.

— Темперанс, — тихо пробормотал Аполлон. — Я научу тебя, если ты этого хочешь. Тебе нужно только сказать.

Это было заманчивое предложение. Чрезвычайно заманчивое предложение.

— Я хочу, чтобы Каспен научил меня.

— Я знаю, ты этого хочешь. Но он не будет.

Она покачала головой.

— Он будет.

— Нет, он не будет.