Меж двух королей - Линдси Штрауб

— Если ты думаешь, что он передумает, ты ошибаешься, — пробормотал он. — Мой брат никогда не меняет своего мнения.

Тэмми пожала плечами.

— Я уговорю его.

В глубине души она в это не верила. Но все равно сказала это.

Аполлон тихо усмехнулся.

— Если ты так говоришь.

Пауза. Тэмми все еще многозначительно смотрела ему в грудь. Аполлон поднял палец, взяв ее за подбородок и приблизив ее лицо к своему.

— Если ты не сможешь убедить его, ты знаешь, где меня найти.

Тэмми только покачала головой. Аполлон долго смотрел ей в глаза, прежде чем опустить руку. Они молча вернулись в пещеры и расстались в коридоре, не проронив ни слова. Тэмми уснула одна. Когда она проснулась, руки Каспена обнимали ее.

— Каспен, — тут же сказала она, встряхивая его, чтобы разбудить.

— Тэмми, — пробормотал он ей в волосы. — Еще рано.

— Мне все равно. Нам нужно поговорить.

Услышав ее тон, Каспен приподнялся на локте и, озабоченно нахмурившись, посмотрел на нее.

— Что случилось, любовь моя?

— Где ты был прошлой ночью?

— Я охотился.

Конечно, он охотился.

— Ты всегда охотишься.

— Потому что мне нужно поесть.

— Я хочу пойти с тобой в следующий раз.

— В этом нет смысла.

Тэмми замерла. Его слова прозвучали как пощечина. Она откинулась на кровать.

— Я понимаю, — прошептала она.

Каспен поджал губы.

— Тэмми, — тихо сказал он. — Мне не следовало этого говорить.

— Но это правда.

Он не ответил. Конечно, это было правдой. Каспену нужно было перевоплотиться, чтобы охотиться, а Тэмми вообще вряд ли могла перевоплощаться, даже с его помощью. Она становилась для него обузой. Он был прав, ей не было смысла ходить с ним.

— Это будет для тебя правдой, пока ты веришь в это.

— О чем ты?

— Я говорю, что ты рассеянна. И ты не прилагаешь усилий.

Обида вонзилась в нее, как заноза. Каспен больше не был ее учителем, он не имел права так с ней разговаривать. Вопреки своей воле, Тэмми почувствовала, как тонкая нить, которая тянула ее к Каспену, дрогнула. В последнее время он часто уходил. Он знал это, и она тоже это знала. Тэмми пыталась не возражать, но у нее не получилось. И его отсутствие только усилило ее желание искать утешения в другом месте. Это убивало ее — оставаться наедине со своими мыслями.

— Ты был нужен мне прошлой ночью, — прошептала она.

Каспен нахмурился.

— Я думал, ты пошла в деревню встречать Ночь Матери.

— Я так и сделала, но потом кое — что случилось.

Его хватка усилилась.

— Что случилось?

По какой — то причине Тэмми колебалась. Казалось, она не могла говорить о церкви. Если она говорила об этом вслух, это каким — то образом заставляло ее чувствовать свои ощущения в тот момент снова и снова.

— Габриэль пострадал, — сказала она вместо этого.

Каспен ничего не сказал. Ему было все равно, пострадают ли люди — он ясно дал это понять. Но он также обещал защитить Габриэля, и сейчас нарушал это обещание.

— Я говорила тебе, что жители деревни были злы, — настаивала она.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал, Тэмми? Ничего не поделаешь.

— Всегда есть что — то, что можно сделать.

Каспен только покачал головой. Что нужно сделать, чтобы убедить его, что это и его проблема тоже? Какую черту нужно переступить, чтобы ему стало не все равно? Не пострадают ли при этом его собственные люди? Для Тэмми эта черта была слишком близко. Ей нужно было, чтобы он понял это сейчас.

— Я же говорила, что будет только хуже.

— Жители деревни — не моя забота.

— Они — моя забота, — почти крикнула Тэмми.

Каспен сел. Тэмми тоже села.

Его темные глаза были устремлены на нее, глубокие и понимающие. Он коснулся кончиками пальцев ее бедра, провел ими вверх по талии, по груди и вдоль шеи. Они остановились у нее под подбородком, наклоняя ее голову к себе.

— Ты — моя единственная забота, Тэмми.

Тэмми хотела бы поверить ему. Но Каспен, казалось, совсем не беспокоился о ней. Прошлой ночью он отправился на охоту без нее, а теперь прогонял ее. Даже Аполлон был более внимателен, чем он сейчас.

— Если я — единственная твоя забота, то тебе следует прислушаться к тому, что я тебе говорю.

Каспен вздохнул. Его пальцы скользнули по ее губам. Его глаза были черными; она знала, что он хочет ее. Но она не собиралась отвлекаться на соблазнение.

— Нам нужно что — то с этим делать, — сказала она. — И как можно скорее.

— Что бы ты хотела, чтобы я сделал, Тэмми?

По какой — то причине Тэмми вспомнила свой разговор в «Всаднике», о том, как Габриэль обрадовался идее секс — вечеринок. Ей в голову пришла дикая идея, и она высказала ее вслух, прежде чем успела хорошенько подумать.

— А что, если Габриэль придет сюда?

Каспен моргнул.

— Зачем ему нужно приезжать сюда?

— Чтобы он мог…Я не знаю… Посмотреть, как мы живем.

Тэмми хваталась за соломинку. Она была в отчаянии. Но как еще она могла очеловечить василисков в глазах Габриэля? В прошлом он выражал заинтересованность в том, чтобы приехать сюда. Что, если бы он действительно сделал это — что, если бы он увидел, что змеи, которых он так ненавидел, вели себя точно так же, как он? Если бы Габриэль приехал сюда и провел ночь с василисками, он, возможно, понял бы, что их жизнь была такой же достойной, как и его. Габриэль пользовался большим влиянием среди жителей деревни. Если бы Тэмми смогла пробудить в нем хоть каплю сочувствия, возможно, она смогла бы положить этому конец. Ставки были слишком высоки, чтобы не попытаться.

— Он глава восстания, Каспен, — тихо сказала она. — Если мы сможем привлечь его на нашу сторону, это поможет. Это может все изменить.

Каспен повернулся к огню. Тэмми нежно провела пальцами по его плечам, наслаждаясь твердостью мускулов под кожей. Даже сейчас, когда они говорили о чем — то серьезном, она хотела его. Она всегда будет хотеть его.

— Это рискованно, Тэмми. И я удивлен, что ты готова это предпринять.

Честно говоря, Тэмми тоже была удивлена. Но что — то в глубине души подсказывало ей, что все будет хорошо — что с Габриэлем все будет в порядке. Он был непредубежденным человеком. Он не питал глубокой неприязни к василискам, как Джереми, брат Джонатана. Василиски не причинили ему прямого вреда, и все же он возглавил атаку на них. Это