Меж двух королей - Линдси Штрауб

И чем же нам занять это время? Его пальцы уже скользили вниз по ее талии.

Тэмми отмахнулась от него.

— Ты серьезно? Кто-нибудь может нас увидеть.

— Пусть смотрят.

— Каспен, — выдохнула она, когда он обхватил одной рукой ее бедро, раздвигая ее ноги и просовывая свое колено между ними. Его другая рука скользнула в разрез ее платья. — Нам нужно пойти куда-нибудь… в гостиную…

Он прижал ее к входной двери.

— Мы никуда не уйдем, пока ты не кончишь, Тэмми.

Она не смогла бы возразить, даже если бы попыталась. Его пальцы скользнули глубоко в ее лоно, ладонь обхватила ее клитор.

— Каспен…

Мольба замерла у нее на языке, когда он прикрыл ей рот другой рукой. Тэмми выгнула спину, пытаясь вырваться из его хватки, но это было бесполезно. Он уже доводил ее до безумного возбуждения, полностью отвлекая. Все, что она могла ощущать, — это он; все, что она могла чувствовать, — это запах дыма. Она хотела, чтобы он трахнул ее прямо здесь, прямо сейчас.

Я думал, ты хочешь пойти в гостиную.

Она больше этого не хотела. Даже не близко.

Теперь она хотела Каспена.

Тэмми потянулась к шву его брюк. Мгновение спустя они были расстегнуты, и еще через мгновение его член скользнул в нее.

Рука Каспена не отрывалась от ее губ. Она стонала под его пальцами, их лица были в дюйме друг от друга, пока он трахал ее. Они были полностью обнажены. Если бы кто-нибудь прошел мимо — горничная, конюх, кто угодно — их бы увидели. Тэмми было все равно. Ей бы это понравилось. Ей хотелось, чтобы она была полностью обнажена, и чтобы он овладел ею посреди бального зала. Ей уже было недостаточно заниматься этим в фойе. Она хотела, чтобы ее увидели.

Если нас увидят здесь, нас вышвырнут вон, любовь моя.

Так даже лучше. Больше никаких воскресных ужинов.

Веселье Каспена длилось всего мгновение. Затем он стал двигаться еще сильнее, подводя Тэмми к самой грани оргазма. Она знала, что нужна ему такой — беспомощной, принадлежащей ему. Тэмми была счастлива быть такой для него. Ей доставляло удовольствие доставлять ему наслаждение. Так было между ними всегда.

Платье сползло с ее плеч. Свободная рука Каспена нашла ее грудь и сжала ее, пока она не вскрикнула в его ладонь. Она кончила с таким стоном, что у Каспена в глазах совсем потемнело. Мгновение спустя он тоже кончил, и Тэмми сжала свою киску, стараясь ощутить каждый дюйм его тела, когда он выходил из нее. Когда они отстранились друг от друга, они оба тяжело дышали.

Каспен засунул свой член обратно в брюки, и Тэмми было грустно видеть, как он исчезает. Она знала, что он может снова возбудиться в любой момент, и ей хотелось, чтобы это продолжалось вечно. Но нужно было поужинать.

Она как раз поправляла платье, когда чей — то голос произнес.

— Тэмми?

Лео стоял на верхней площадке лестницы. Его лицо было бледным.

Глава 17

Тэмми смотрела на него в ужасе. Он догадался, чем они только что занимались? Они оба тяжело дышали, оба были раскрасневшиеся, пропитанные желанием. Её платье едва держалось на ней — Каспен рванул его в сторону так резко, что обнажил всю её ногу, а вырез у груди съехал почти до сосков. Лео прекрасно знал, как выглядит Тэмми, когда она кончает. Увидел ли он это сейчас — в каждом её вздохе, в каждой дрожаще-растерянной черте лица? Если бы всё было наоборот, она бы узнала это по нему сразу.

— Лео, — сказала она, потому что понятия не имела, что ещё сказать.

И тут появилась Эвелин. Её взгляд медленно прошёл по Лео, затем по Тэмми, задержавшись на перекошенном, откровенно непристойном платье. Её губы скривились в жестокой, почти сладострастной ухмылке.

— Ну что ж, поедим? — пропела она.

Никто не ответил. Они просто направились в столовую — в тишине, где Каспен держал Тэмми за талию. Его мысли звучали оглушительно громко: он представлял, как берёт её в прихожей, на лестнице, раскидывая по столу прямо в столовой. Тэмми едва могла идти — он посылал ей видение за видением, касание за касанием, фантазии, где они занимались этим в каждом уголке замка, под взглядами всех.

Ты сегодня вне себя, — сказала она мысленно.

А ты можешь меня в этом винить?

И Тэмми не могла. Она ответила ему новым видением: они вдвоём посреди бального зала, люди вокруг… и их собственный тайный ритуал.

Не искушай меня, Тэмми. Я сорву с тебя платье прямо сейчас и трахну тебя у них на глазах.

Сомневаюсь, что это укрепит дипломатические отношения.

Сомневаюсь, что меня это волнует.

Они дошли до столовой. Тэмми села осторожно, чувствуя влажность между ног, расправляя платье так, чтобы скрыть бёдра. Под столом она накрыла его руку своей и тихо сжала.

Веди себя прилично, Каспен.

Он переплёл пальцы с её.

Только если ты тоже.

Аура за столом была разительной: между Лео и Эвелин — ледяное напряжение, тяжёлое, как свинец; между Тэмми и Каспеном — жар, который можно было потрогать руками. Эвелин смотрела на Лео так, будто он смертельно её оскорбил. И тут Тэмми поняла, почему они опоздали. Они ссорились.

Эта мысль согрела её до дрожи.

— Ну что ж, — легко сказала Тэмми. — Как вы двое сегодня?

Лео прочистил горло. Эвелин не сказала ни слова.

Тэмми продолжила, всё так же невинно:

— Как идут приготовления к свадьбе?

Это было последнее, о чём она хотела слышать, но настроение было… подталкивающее. Она знала: стоит упомянуть свадьбу — и Эвелин заговорит.

И действительно.

— Они… несколько застопорились.

— О? — Тэмми выпрямилась. — И почему же?

— Сейчас… трудное время.

— В каком смысле «трудное»?

Эвелин взглянула на Лео, который смотрел в свой виски.

— После прекращения кровопусканий королевство испытывает трудности. Это был наш основной источник дохода.

Доход.

Она произнесла это так легко, будто кровопускание — это профессия, за которую платят зарплату. Считать цепных василисков «работниками» было настолько чудовищно, что Тэмми чуть не рассмеялась.

— И что это имеет общего с вашей свадьбой?

— Ну… — Эвелин тихо щёлкнула языком. — Наш бюджет, разумеется, пострадал.

Злость горячей волной поднялась из груди. Церковь сгорела, люди ранены, а они даже не упомянули об этом. Единственное, что волнует Эвелин, — деньги.

— Неужели нет других способов оплатить торжество? — пожала плечами Тэмми.

— Ни один не был столь же прибыльным, как кровопускание.

Наступила тишина, которую нарушал только скрежет ножа о тарелку. Тэмми не знала, кому говорить первой.