Меж двух королей - Линдси Штрауб

— Он мой друг, — тихо сказала Тэмми. — Я знаю, он увидит в нас лучшее.

Каспен вздохнул.

— Людям опасно приходить сюда, Тэмми. Кто-нибудь может его укусить.

— А я не могу дать ему свой яд?

— Ты можешь, — медленно произнес Каспен. — Но любой может превратить его в камень.

— Разве нет какого-нибудь способа защитить его от этого?

Всегда есть лазейка, всегда есть способ обойти правила. Но Каспен покачал головой. Тэмми знала, что она требует от него слишком многого — ищет исключений и чудес.

— Нет. Это навсегда.

— Я не имею в виду способ обратить это вспять. Разве нет какого-нибудь способа предотвратить это в первую очередь?

— Насколько я знаю, нет. Это наше самое древнее оружие. Мы и сами не защищены от него.

Тэмми подумала о том, как жители деревни выиграли войну с помощью зеркальных щитов. Если бы василиски сами могли окаменеть от собственного взгляда, не было бы никакой надежды защитить Габриэля.

— Он не пришел бы сюда как враг, Каспен. Для него это был бы способ пережить то, что пережила я, способ увидеть хорошее.

— Ты готова подвергнуть его жизнь опасности ради этого?

Тэмми промолчала, прежде чем спокойно ответить.

— Не только его жизнь в опасности.

Не было другого способа сказать это, другого способа убедить его, что дело было не только в том, что Габриэль увидит, как живут василиски. Горящая церковь промелькнула в ее голове. Это было только начало. Тэмми была уверена в этом.

Она подумала о последних словах, которые сказала Габриэлю в холодном и ветреном переулке:

Когда вам будет достаточно?

Когда нам вернут то, что забрали.

Но что забрали? Имел ли Габриэль в виду еду, которую жители деревни потеряли с тех пор, как прекратилось кровопускание? Или он имел в виду нечто более глубокое — жизни Джонатана и Кристофера, то, что уже нельзя было вернуть? В любом случае, они должны были попытаться.

— Я не знаю, что еще делать, — прошептала Тэмми.

Каспен глубоко вздохнул и повернулся к ней.

— Если твой друг пострадает, ты никогда меня не простишь.

Тэмми нахмурилась. Так вот в чем дело? Каспен беспокоился о том, как это может отразиться на их отношениях, если все пойдет плохо? Это было беспокойство, которое Тэмми не разделяла. Она знала, что Каспен никогда не допустит, чтобы Габриэлю причинили вред. Даже если он и не был согласен с тем, что она приехала сюда, он согласился защищать людей, о которых она заботилась.

— Что, если это наша единственная надежда?

Каспен покачал головой.

— Вряд ли это можно назвать надеждой. Это иллюзия.

Его слова задели ее. Но Тэмми поняла их смысл.

— Каспен, — пробормотала она. — Дальше будет только хуже. Если мы не попытаемся заключить мир с жителями деревни, может начаться новая война.

Он фыркнул.

— Мы далеки от новой войны, Тэмми.

Несколько месяцев назад она, возможно, поверила бы ему. Но осквернение церкви было актом настолько экстремальным, что она не знала, что могут предпринять жители деревни в следующий момент.

— Я говорю серьезно, — настаивала Тэмми, — Если бы он приехал сюда, ему бы это понравилось. Я знаю, ему бы понравилось.

— Я не могу гарантировать его безопасность, Тэмми.

— Но разве ты не можешь…Я не знаю… созвать заседание совета или что — то в этом роде? Они могли бы гарантировать его безопасность, не так ли?

По какой — то причине Каспен застыл как вкопанный. Он долго смотрел на нее, так долго, что она занервничала под его взглядом.

— В чем дело? — настаивала она.

— В заседании совета нет необходимости, — тихо сказал он.

— Почему нет?

Его следующие слова были спокойными и тихими, как будто для того, чтобы произнести их, требовалось огромное самообладание.

— Потому что ты — гибрид. Если ты хочешь привести сюда своего друга, тебе не нужно его разрешение. Тебе не нужно ничье разрешение.

Тэмми в шоке уставилась на него. Тот факт, что она могла обойти совет, был для нее новостью. Это также… пугало. Если Тэмми могла обойти совет, сможет ли она обойти мнение Каспена? Если так, то весь этот разговор был формальностью. Выбор Тэмми, а не Каспена, был бы окончательным.

Каспен спокойно продолжил.

— Это твое решение, Тэмми. Я не буду тебя останавливать. Но если что — то пойдет не так, тебе придется смириться с последствиями.

Дела и так шли плохо. Последствия уже были.

Следующие — змеи.

Тэмми понятия не имела, что жители деревни предпримут дальше, но она знала, что это будет ужасно. И было ли это направлено против королевской семьи или василисков, она должна была попытаться остановить это.

Тэмми провела остаток дня в глубоких раздумьях. Привести Габриэля сюда означало бы пойти на риск, который мог закончиться смертью и катастрофой. Но ситуация с жителями деревни быстро ухудшалась. Она не могла придумать ничего другого, как решить неразрешимую проблему. Если бы королевская семья не нашла другого способа заработать деньги, деревни не были бы накормлены, и беспорядки только усилились бы. И если бы они обострились, то это был только вопрос времени, когда они стали бы смертельными. Возможно, даже визит Габриэля сюда было бы недостаточно, чтобы остановить нарастающую волну. Но стоило попробовать создать мир, в котором люди и василиски жили бы в мире.

Люди могли бы многому научиться у василисков, и наоборот. Конечно, если бы обе стороны могли сосуществовать в рамках временного соглашения и в тандеме владеть властью, они могли бы сосуществовать и в реальной жизни.

Слишком рано наступило воскресенье.

За ними, как всегда, прибыла карета, чтобы отвезти их в замок. Рука Каспена все это время лежала у нее на колене. Последние несколько дней он прижимал ее к себе: меньше охотился, больше слушал. Тэмми недоумевала, почему. Было ли это потому, что он чувствовал дистанцию между ними и хотел предотвратить это? Или это было из — за того, что он сказал ей — что она могущественна — и он хотел сохранить эту власть при себе? В любом случае, Тэмми это нравилось. Она чувствовала себя более связанной с ним, чем когда — либо за последние дни.

Они вошли в замок, держась за руки. Но впервые за все время их никто не встретил. Ни дворецкий, ни Лео, ни Эвелин. Тэмми не знала, что с этим делать.

— Где все? — прошептала она.

Каспен пожал плечами.

— Возможно, они опаздывают.

— На свой собственный ужин? В своем собственном доме?

В ответ Каспен притянул ее к себе.