Меж двух королей - Линдси Штрауб

— Раньше мы могли говорить часами, — продолжил он в полушёпоте. — А сейчас… мы почти не разговариваем. Она никогда даже не извинялась за то, что ушла.

Тэмми больше не выдерживала. Всё шло не так. Всё. Эвелин должна была быть любовью его жизни. Они должны были пожениться, иметь детей, быть счастливыми до старости. Это должно было оправдать всё, что Тэмми сделала. Но теперь она видела правду: она совершила чудовищную ошибку. В полном отчаянии после ожога, пытаясь дать Лео «правильную» жизнь, она разрушила ему будущее.

Его следующий шепот лишь добил её:

— Я этого не хочу, Тэмми.

Он сказал немного. Но этими словами сказал всё. Да, Тэмми приказала ему найти Эвелин — но каждый следующий шаг был его собственным. Предложение. Возвращение Эвелин во дворец. Но не пустить этот яд во все уголки его жизни. Он сделал это сам. Не из-за образовавшейся связи. Не из-за Тэмми. И теперь он становился человеком, которого Тэмми не уважала. Человеком, рядом с которым ей было небезопасно. Тэмми подошла ближе. Лео расширил глаза — как будто почувствовал надвигающийся приговор.

Она опустила голос, делая его низким и непререкаемым:

— Мы больше не будем резать себя ради тебя.

— Тэмми… — его голос дрогнул, сорвался. — Пожалуйста.

— Пожалуйста — что, Лео?

Она хотела услышать это. Хотела, чтобы он признал правду — что он ничем не лучше тех, кого сам презирал. Что он — предсказуемый, жалкий лицемер.

Лео лишь покачал головой.

И в этой тишине Тэмми позволила себе впервые — ненавидеть его. Хотя бы на мгновение. Хотя бы чтобы он почувствовал долю той боли, которой она сейчас захлебывалась.

Она сказала единственную фразу, которая могла разрезать его до крови:

— Твой отец был бы тобой очень доволен, — произнесла Тэмми ледяным голосом.

И не стала смотреть, как эта фраза ломает его изнутри.

Она просто ушла.

Глава 18

Когда она вернулась, Каспен находился в их пещерах, неподвижно стояв перед камином и прижав кулаки к бокам. Тэмми стояла рядом с ним, но не осмеливалась заговорить. В любом случае, пытаться заговорить с ним было бессмысленно — она не могла сказать ничего, что могло бы успокоить его. Она только хотела быть рядом с ним, дать ему понять, что она на его стороне. Они стояли так, казалось, целую вечность — так долго, что огонь в камине начал угасать. Когда Каспен наконец повернулся к ней, Тэмми приготовилась к новой вспышке гнева. Вместо этого он нежно обхватил ладонями ее лицо, заставив ее посмотреть ему в глаза. Его голос перешел на шепот.

— Ты хоть представляешь, насколько ты дорога мне?

Вопрос был совсем не таким, как ожидала Тэмми, и она не была до конца уверена, как ответить. В глубине души она знала, как сильно Каспен любит ее. Но она никак не могла понять, насколько глубока была эта любовь.

— Я думаю, что да, — ответила она. Это было лучшее, что она могла сделать.

Каспен провел большими пальцами по ее щекам, проводя ими вниз по линии подбородка.

— В этом мире нет ничего, что имело бы для меня большее значение, чем ты, Тэмми. Ничего. — Его руки замерли, и на мгновение они просто задержались на щеках. Затем он медленно произнес. — Я не могу допустить возобновления кровопускания.

— Я знаю. Я тоже этого не хочу.

Каспен сжал ее крепче.

— Дело не в желании. Я этого не допущу.

Тэмми поняла, что он на самом деле говорил: Каспен был Змеиным королем. Он был обязан защищать свой народ. Если Лео позволит этому случиться снова — если он снова причинит вред василискам — Каспен будет вынужден принять ответные меры.

— Я понимаю, — прошептала она.

Каспен отстранился.

— О, правда?

Тэмми уставилась на него, понимая, насколько он на самом деле зол. Тэмми не могла сказать, что разозлило Каспена больше: то, что Эвелин попыталась возобновить кровопускание, или то, что Тэмми вызвалась участвовать. Это было предательством всего, на что он отважился, заключив сделку с Лео. То, что произошло сегодня вечером, подтвердило все то плохое, что василиски думали о людях — что они жадные, ненадежные и жестокие. Тэмми бесило, что Лео доказал правоту Каспена.

Она попыталась защитить его.

— Он в отчаянии. Ты бы тоже испытывал это на его месте.

— Я бы нашел другое решение. Я бы не допустил, чтобы пролилась кровь.

Тэмми не потрудилась упрекнуть его, не потрудилась указать на лицемерие в его заявлении. Каспен допустил, чтобы пролилось много крови, причем человеческой. Разве он не мог увидеть параллели? Каждая сторона отказывалась видеть ценность другой. Каждая из сторон считала, что другая должна пролить кровь.

— Это мое решение, Каспен. Если я единственная, кто…

— Я не хочу, чтобы ты пострадала, Тэмми.

Тэмми попробовал зайти с другой стороны.

— Лео ни в чем не виноват. Эвелин — единственная, кто этого хочет.

Каспен повернулся, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Он идет навстречу ее желаниям. Это делает его ничуть не лучше, чем она сама.

То, что он был прав, не помогло.

— Я знаю, — тихо сказала Тэмми. — Я просто…

Но больше сказать было нечего. Тэмми хотела возразить, что на самом деле Лео ни в чем не виноват. Но это было неправдой. Он был человеком собственной воли. Он сам согласился на это.

Каспен подошел ближе.

— Он — проблема, Тэмми. Они оба.

Тэмми содрогнулась от его слов. То небольшое уважение, которое Каспен, возможно, испытывал к Лео, исчезло сегодня вечером. В конце концов, у них всегда было что — то общее с Тэмми. Но теперь у Лео была Эвелин. Если безопасность Тэмми больше не была приоритетом Лео, он был бесполезен для Каспена. Он представлял угрозу.

— Просто дай мне поговорить с ним, — прошептала она. — Я знаю, что могу…

— Мы уже вышли за рамки разговоров, Тэмми.

— Если бы я только могла…

— Есть только одна вещь, которую ты можешь сделать, чтобы исправить это. И я знаю, что ты не хочешь этого делать.

Тэмми моргнула.

— Я не понимаю.

Теперь Каспен замолчал, и Тэмми задумался, не сказал ли он лишнего против воли.

— Что ты имеешь в виду, Каспен? — настаивала она. — Чего я не хочу делать?

— Что должно быть сделано.

Тэмми уставилась на него, отчаянно пытаясь понять, что он ей говорит. Что, по мнению Каспена, нужно было сделать? Она попыталась мыслить, как василиск, посмотреть на вещи его глазами. Пришло понимание.

Лео был привязан к ней. Тэмми была единственной, кто мог повлиять