Жестокий брак по-кавказски - Александра Салиева

здесь, в месте, где была очень и очень счастлива долгие шесть лет. В месте, которое стало мне настоящим домом. С людьми, которые являлись полноценной семьёй. Я не желала их покидать. Но пришлось. Нияз не оставил иного выбора.

— Мы вернёмся послезавтра, но, если что, звоните в любое время, мы тут же приедем, — сказал дядюшке, после чего развернулся к сыну.

Фархат сразу понял, что от него требовалось, подбежал к нам ближе.

— Мне правда можно здесь остаться? — уточнил, радостно сверкая своими большими тёмными глазами.

— Правда, — кивнул Нияз. — Но с условием, что ты будешь слушаться и не станешь проказничать.

Мой мальчик быстро-быстро закивал. А я едва слышно фыркнула.

Не станет он проказничать, ага, как же. Проще Мурада научить вести себя примерно, чем этого хулигана. Весь в отца.

Сам Нияз впрочем его ответом удовлетворился, тоже кивнул, отпуская сына играть. Тот тут же с гиканьем бросился в гущу других мальчишек, и через минуту их шайки рядом не наблюдалось.

Вздохнула. И ещё раз, когда Нияз поднял меня обратно на руки, и понёс прочь из пацхи. Я только и успела, что помахать всем на прощание.

— Увидимся, — улыбнулась.

И опять расплакалась, да, чтоб эту мою сентиментальность. Утирая слёзы, продолжала махать, пока все не исчезли за очередным поворотом, ведущим к воротам пацхи.

— Можно было и задержаться, — сообщила обиженно мужу.

— Можно. На обратном пути, — согласился он по-своему.

Это вселило надежду. И пробудило затаённое любопытство.

— Так куда мы едем?

— Сказал же, приедем, и узнаешь, — не повёлся Нияз.

И я решила не оставаться в долгу.

Ну а чего он такой упрямый?

— Значит не поеду с тобой никуда, — сообщила угрюмо.

На губах Нияза расползлась так раздражающая меня усмешка.

— Уверена, что действительно хочешь со мной воевать, любимая? — поинтересовался ласково. — Фархата рядом больше нет, чтобы я сдерживался.

И я вынужденно прикусила язык. Но от нового фырканья не удержалась. Чтобы не думал, что я сдалась. Я обязательно придумаю достойную ответку. Просто не прямо сейчас. Тогда, когда он не будет ждать.

Мы ещё посмотрим кто кого, Нияз Караев!

А сандалии Мадина мне всё-таки принесла. В последний момент постучала в окно, тормозя наш отъезд. Через опущенное стекло передала обувь.

— Счастливого пути, — пожелала, сжав на мгновение мою ладонь в качестве поддержки.

Сжала её руку ответно. На том и расстались. В боковое зеркало я следила за тем, как она возвращается в пацху, а потом машина свернула, и я потеряла её из вида. Но смотреть не перестала, решив сделать вид, что пейзаж за окном меня интересует больше нашей поездки.

Куда мы ехали? Спрашивать больше не рискнула. Вообще не собиралась разговаривать больше ни о чём со своим бесячим мужем, который, чем дольше я его игнорировала, тем шире и довольней улыбался.

Явно испытывал моё терпение.

И я всё-таки не выдержала.

— Что такого весёлого ты во мне увидел, позволь узнать? — обернулась к нему, одаривая гневным взглядом.

С губ Нияза сорвался тихий короткий смешок.

— Ты особенно очаровательна, когда так забавно дуешься на меня.

Стукнуть его захотелось в тройном размере. Забавно ему, видите ли. Нашёл себе зверушку. Зараза черноглазая!

И смотрел ещё так, что злость на него с каждым мгновением полыхала во мне лишь ярче.

Кто-нибудь, скажите мне, как я в своё время могла влюбиться в этого гадкого человека? Чем я думала? Явно не мозгами. В нём же нет ничего привлекательного. Разве что глаза его чёрные с длиннющими ресницами. И всё. Всё! Ну ладно, может ещё густые волнистые волосы. У меня вот прямые, и я всегда восхищалась его мелкими завитушками. Мечтала, чтобы они передались нашей с ним дочери. И губы. Губы у него особенно притягательные. Пухлые, но в меру, с чётко очерченным контуром — они так и манили к ним прикоснуться. И плечи... Как я любила его плечи и руки когда-то… Сильные, крепкие, которые умели обнимать так, что все проблемы казались неважными. А если к объятиям прибавить его поцелуи, то и вовсе смертельное для сознания комбо собиралось.

Всевышний, как же он хорош собой!

И как же я себя ненавидела, что до сих пор замечала его красоту.

Не должна ведь. Даже смотреть на него. Но именно этим я и занималась, как самая последняя слабачка. И не просто смотрела, а откровенно любовалась.

Так плакать опять захотелось. Уже от своей бестолковости.

Ну почему я такая дура?

Но и отворачиваться не стала. Он всё равно уже считал мои действия, глупо делать вид, что ничего такого не вытворяла.

— Ещё немного и поверю, что ты научилась убивать одним взглядом, — заметил Нияз на моё пристальное внимание.

Настала моя очередь усмехаться.

— Если бы научилась, ты был бы убит ещё в нашу первую встречу в пацхе, — сообщила любезно.

И ох уж эта его улыбка, которая стала будто только радостней. С мыслей сбивала. Я даже головой на всякий случай тряхнула, чтобы не поддаваться этой глупой эмоции. Откуда только взялась, шальная…

— Осторожнее, любимая, ещё немного и решу, что ты так мне в своих чувствах признаёшься, — протянул муж с предвкушением, а в чёрном взоре вспыхнули игривые огоньки.

Едва не послала его прямым текстом, но вовремя сдержалась.

— Если только в чувстве ненависти к тебе, — ответила холодно, отворачиваясь от него обратно к окну.

Между нами ненадолго воцарилось молчание. Которое Нияз нарушил своим запоздалым ответом:

— Ненавидят лишь тех, на кого не всё равно. Тех, кто занимает значимое место в мыслях. А от ненависти до любви, как говорится…

Ей-богу, меня аж подбросило на сидении. Обернулась к нему, стреляя в него самым гневным взглядом из всех.

— Никогда! — пообещала и ему и себе.

Одного раза за глаза, в конце концов.

Муж снова улыбнулся. А я себе пообещала, что ещё одна такая дерзость с его стороны, и я точно его стукну. Глядишь, хоть немного собью, наконец, с него эту спесь. Он ведь на этом не успокоился!

— Помнится, когда мы с тобой только познакомились, и я пообещал, что женюсь на тебе, ты тоже сказала, что не бывать этому, — припомнил с весельем в голосе.

— Как знала, что не стоило этого делать, — съязвила в сердцах.

Как вообще только посмел мне это припомнить! Бесстыдник!

— Именно поэтому и сама до сих пор так и не подала на развод? — хмыкнул он.

Вот же… шайтан сутулый!

На развод я не подала…

Конечно не подала. Я ж и подумать не могла, что он сам этого не сделал! И мысли о подобном не возникало. Он