Жестокий брак по-кавказски - Александра Салиева

Ишь какой! Хороший…

— Чтоб ты провалился, — проворчала, захлопывая бесполезный карман.

Музыку включила.

По салону разлилась классика, отчего я снова скривилась. Никогда не понимала, как он это слушал на постоянной основе. Мне она быстро надоедала и утомляла. Я предпочитала что-то более бодрое и активное. Со словами.

В общем, магнитолу я отключила.

Вздохнула. Поёрзала на месте, устраиваясь удобнее.

Удобнее не устраивалось.

Наверное, потому что я помнила, какая мягкая и приятная для сна кровать находилась на втором этаже снятого домика.

Да и вообще! Почему я должна ютиться в кресле тесного салона авто, а мой бесячий муж наслаждаться удобством целого дома?

Из машины я выбралась. Посильнее хлопнув дверцей, направилась к виднеющемуся впереди входу.

Нет уж. Никаких уступок. Уж точно не Ниязу Караеву.

В дом не вошла, шагнула с высоко поднятой головой. Не менее важно заявила:

— Я голодна.

Вот только слова мои упали в пустоту. Рядом никого не наблюдалось.

Та-ак, и что это значило?!

Я вообще-то пришла. Да он ноги мне должен целовать за такой подвиг! А он… пропал.

Нормально вообще?!

Фыркнув недовольно, ещё раз обвела взглядом комнату с кухонным уголком, чуть задержав внимание на чистом столе у окна, затем обратила внимание на диван у стены слева от входа. На нём лежала открытая с вещами сумка. Но обладателя её в поле зрения так и не нашлось.

Зараза!

И лишь через мгновение, сосредоточившись на тишине, я различила шум работающего душа в ванной комнате за лестницей.

Нет, ну это уже ни в какие ворота!

Не распаковался, стол не накрыл, о голодной жене не позаботился, зато в душ пошёл.

Вот кто он после этого?!

Во второй раз за последние минуты пожалела, что не могу уехать сама.

Зато кое-что другое я сделать очень даже в силах. И спустя минуту сомнений, исполнила.

Я пошла и отключила водонагреватель.

Ну а что? Я вообще-то пришла. Пусть идёт и встречает!

А пока он шёл, я в ожидании удобно устроилась на стуле во главе стола.

Итак, милый, любимый, единственный, посмотрим, насколько тебя теперь хватит…

В месте, где мы абсолютно равны по возможностям.

Прошло минуты две, не меньше, прежде чем озадаченный Нияз появился в общей комнате. Я в это время от безделья рассматривала выданные Мадиной босоножки. Красивые, плетёные, коричневого цвета, с яркими цветными бусинами в качестве украшения полоски на передней части стопы.

Очень миленько. И к красному платью подходили. Мне они очень нравились.

На появление Нияза отреагировала… никак.

Лишь краем глаза отметила, что он вышел. И лишь когда тот подошёл ближе, позволила себе оторваться от своего занятия и взглянуть на него.

Как подняла голову, так и замерла, в шоке глядя на этого мерзавца.

А он реально мерзавец! Бесстыжий причём! Ведь вышел из ванной, даже не подумав прикрыться чем-нибудь. Застыл передо мной, в чём мать родила. А я, похоже, реально мозгом двинулась, так как, вместо того чтобы отвернуться, принялась, как последняя маньячка, рассматривать его во все глаза.

Ну а чего он встал передо мной, почти тыкаясь своими причиндалами мне в лицо?

Парнокопытное!

Кто так делает?!

Я ж на стуле сидела, между прочим, так что взгляд волей неволей цеплялся за эти его… бубенчики. И никакая пена не спасала от того, чтобы не видеть их. Наоборот, только больше подчёркивала все нюансы его быстро растущей анатомии.

Какой кошмар!

Со стула я не поднялась — вскочила. И этим же стулом прикрылась, отходя от него от греха подальше.

— Совсем спятил? — не удержалась от возмущения. — Прикройся! — потребовала.

На губах Нияза расплылась кривая усмешка.

— А разве ты не этого добивалась, когда отключала водонагреватель? — поинтересовался он нарочито любезно.

Ещё и руки на груди сложил, отчего мышцы стали больше выделяться, а плечи казаться шире.

Тоже мне красавчик…

Я настолько больная, что ли, по его мнению?

То и вложила в свой новый взгляд.

— С чего ты вообще решил, что я что-то отключала? Ничего я не делала. Сидела просто, ждала тебя. Я… голодная!

Сперва сказала, потом пожалела. Кое-кто же жутко испорченный. Не зря заулыбался шире и довольней, почти с предвкушением.

— Голодная? — повторил Нияз вкрадчиво. — Это хорошо. Я тоже голоден. Очень голоден, любимая. Все последние шесть лет.

Последующий взгляд на меня не оставил простора для догадок, как именно он голоден. А его продолжающая расти анатомия это только подтверждала.

А я, между прочим, совсем не на это рассчитывала, когда отключала ему горячую воду!

В моём представлении он должен был взбодриться ледяным душем, выругаться и, недовольно ворча, укутаться в полотенце, выйти из ванной, увидеть меня и удивиться. А я бы велела приготовить мне обед. И он бы готовил.

А не вот это всё!

Кто вообще так поступает?!

Кто, кто…

Тот, у кого не только с терпением беда, но и с совестью. Полностью отсутствует, похоже. Чтоб его комары в зад покусали!

Он же совсем не ограничился словами. Ещё и шагнул ко мне ближе. Я, как держалась за стул, так и продолжила вместе с ним отступать. Ножки издали неприятный звук, и я невольно посмотрела, не испортила ли настил пола.

Зря. Нияз воспользовался этим, чтобы тоже ухватиться за стул. Затем и колено положил, перенеся на него весь свой огромный вес. А как только я попыталась отпрыгнуть, поймал меня за руку и притянул обратно к себе. Теперь мы стояли вплотную, разделенные одной лишь тонкой деревяшкой спинки столовой мебели.

М-мама…

— Пусти, — пискнула, дёрнув рукой.

— Я же уже говорил…

Он снова потянул меня на себя, отчего я буквально врезалась в него. Теперь мы не просто были близко друг к другу. Но почти соприкасались губами.

— Ни-ког-да, — повторил Нияз по слогам, тихо выдохнув.

Жар его дыхания опалил губы, отчего я отшатнулась в моменте. Уж слишком похоже на поцелуй вышло.

Нет уж! Не надо мне такого счастья! Убереги Аллах!

— Никогда, Алия. Я не отпущу тебя.

Вроде слова, а прозвучали, как самый настоящий приговор. Даже то, что он отпустил мою руку, не помогло избавиться от этого ощущения. Как и его уход обратно в ванную комнату.

Я проследила за ним, взглядом, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Ухватившись за стол, присела на стул.

Сердце колотились как сумасшедшее. Прижав руку к груди, я попыталась отдышаться, но перед глазами по-прежнему ярко стоял образ голого мужа, чтобы так быстро прийти в себя. Оставшаяся после него лужа на полу тому немало способствовала.

Ужас какой-то!

И он ведь специально это