Не Снегурочка - Алёна Сереброва

«Легко сказать!»

— Влад?

— Нет. Сейчас так будет легче.

«За себя говорите! — срывается Влада и тут же напряжённо поправляется, ощутив укол холода внутри: — Простите. Мне...»

Она не договаривает, словно признание в страхе усилит его или воплотит в реальность.

«Понимаю и не сержусь».

Облегчение накрывает волной и Влада на мгновение отвлекается от окружающего пейзажа, чтобы почти тут же спохватиться.

«Ещё чуть ближе к ёлке и налево, там домик обледенелый».

Домик предстаёт перед глазами достаточно быстро, Влада почти готова признать, что быть пассажиром в собственном теле сейчас довольно удобно. Не мешает ни снегопад, ни заметённая дорога. Чернобог будто и не замечает рыхлого снега под ногами, двигаясь легко и непринужденно, тогда как за спиной слышится тяжёлое дыхание и даже едва различимая ругань.

— Она там? — внезапно вслух интересуется Чернобог, останавливаясь там же, где несколько часов назад стояла и она сама.

— Кто-то там точно есть.

В занавешенном окне, притягивая взгляд, тускло горит свет.

«Ещё днём была там» — отзывается Влада, содрогаясь от воспоминаний. Сейчас снова как никогда хочется вернуть себе контроль, а не отдавать всё на откуп незнакомому древнему богу.

Громкий, протяжный вой отдаётся внутри лёгкой, совсем не созвучной с чужой тихой радостью, дрожью. Волк появляется из снегопада неожиданно. Застывает массивной фигурой в нескольких шагах от них, а потом подступает ближе, словно радостная псина, виляя пушисто-снежным хвостом.

Николай Леонидович справа чертыхается уже громче и, судя по скрипу снега, отступает.

— Ну, здравствуй, Вьюжок. Хороший мальчик.

«Древний Бог? Владыка Нави?»

Чернобог ощущается сейчас как простой человек и это сбивает с толку. Она думала он... На самом деле она ничего не думала о нём ни когда собиралась призывать, ни когда призывала. Ей было немного всё равно, какой у него характер.

Влада прикусывает губу и неожиданно это удаётся. Ощущения частично возвращаются, хотя её рука всё равно помимо воли тянется к волчьей морде, а прикосновение отдаёт едва ощутимым колким холодком.

Волк ластится под рукой радостной собакой, позволяя трепать себя по загривку и чесать меж ушей.

— Проводи меня, — требует Чернобог и волк разворачивается, послушно рыся к открывающейся без чьей-либо помощи двери.

Влада чувствует, как замирает сердце от чужих эмоций и удивляется выдержке. Чернобог в её теле едва не чеканит шаг, спокойно подходя к дому и переступая порог.

* * *

Сначала в глаза бросается Виталик. Он так и стоит ледяной статуей у арочного проёма, чуть подавшись вперёд, словно заглядывая внутрь. Следом — Матвей: сосредоточенно нахмуренные брови и сжатые в тонкую полоску губы, застывшие в движении руки. Он встал словно щит между ней и Мореной, взяв на себя весь предназначавшийся им с Соней лёд.

«Они живы» — успокаивает Чернобог, обходя Матвея вслед за волком.

Морена недвижно сидит в кресле, откинувшись на спинку и прикрыв глаза, но, кажется, ничуть не расслабленной. Словно и не спит вовсе.

Влада чувствует, как растягиваются губы в короткой улыбке и намеренно отступает в тень, отдавая полный контроль Чернобогу. Сейчас и здесь с Мореной должен говорить он, а не она.

— Ты вернулась?

Короткий взгляд Чернобога позволяет Владе увидеть вставшего на пороге смежной комнаты Демида Петровича: руки сложены на груди, глаза прищурены. Мгновение и вот тонкие губы учителя трогает улыбка.

— Я рад, что ты пришёл, Коль. Ты сам можешь убедиться, что я был прав...

«Николай Леонидович? Вы знали?!»

Владе нестерпимо хочется посмотреть в глаза Николая Леонидовича, но тело всё ещё не принадлежит ей, а Чернобог даже и не думает оборачиваться.

— Помолчи, — требует он и Демид Петрович отступает, меняясь в лице.

На волчье рычание Чернобог не отвлекается, уделяя всё внимание Морене. Лишь проводит ладонью по встопорщенному загривку, на мгновение погружая пальцы в колкую, холодную шерсть.

— Здравствуй, душа моя.

Словно огоньки, вспыхивают, появляясь за креслом, фигуры призрачных девушек и Морена наконец-то открывает глаза.

— Повелитель мой.

Она поднимается, как и в прошлый раз — текуче. Поправляет подол, оглаживая бёдра так, что взгляд Чернобога прикипает к рукам.

— Нравится? Она сильная и смелая.

«Нет!»

Влада не знает, что задумала Морена, да и не хочет знать. Чем бы это ни было, оно не должно исполниться. Потому что иначе Влада не уверена, что получится вернуть друзей живыми.

«Пожалуйста, Чернобог. Не трогайте её...»

Холод расползается внутри, словно яд. Колет ледяной иглой в груди с каждым ударом сердца.

«Я обещала привести вас к Морене и привела. Позвольте им жить!»

«Женщины ни на что не способны... Постоянно требуют помощи» — смеётся, всплывая в памяти, голос отца и сейчас Влада согласна. Она может лишь просить и уповать на благородство того, кого сама привела в этот мир.

«Пожалуйста... Помогите им».

— Оставь детей, Морена. К чему они тебе?

— Кто ты? Какого чёрта?!..

— Не отвлекайтесь, решайте свои дела, — советует Николай Леонидович, проходя мимо и будто совсем не боясь Морены.

Влада завидует его выдержке. Особенно когда слышит холодное и злое: «Ты перешагнул черту. Совсем разум потерял?!», говорящее о том, что внутри учителя нет ни капли спокойствия.

— Мы могли бы править этим миром.

Морена подходит почти вплотную, и иней идёт за ней следом, змеясь по стенам и потолку. Однако Влада не чувствует ни капли холода, защищённая силой Чернобога.

— Чем? Холодным пустым миром, где нет ничего и ни кого?

Волк уходит из-под руки, но продолжает бродить где-то поблизости. Влада понимает это по тихому поскуливанию, стуку когтей по полу и осторожным прикосновениям к пальцам, которые по каким-то причинам не потеряли для неё чувствительность.

— Хочешь как в прошлый раз?

— В этот раз будет по-другому, — обещает Морена, упрямо вскидывая подбородок. Гордая и красивая. Влада никогда не видела Майю такой. — Они поймут, что я тоже хорошая и будут чествовать нас...

— Не будут, — вдруг отзывается Николай Леонидович, разминая пальцы. Демид Петрович сидит у его ног, привалившись к косяку, и видимо оказавшись в отключке. — Большинство даже не знаешь ваших имен.

— Замолчи! — требует Морена, и губы Николая Леонидовича покрываются тонкой корочкой инея, слипаясь меж собой.

— Он прав, — внезапно встревает Влада. Она собирается сказать это лишь Чернобогу, но тот отступает, почему-то давая власть над телом. — Память о вас — это обрывки мифов