Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3 - Валентина Зайцева

подпирал подбородок бледной рукой, а изящные пальцы другой руки медленно, ласково перебирали дорогие кожаные перчатки, сжатые в кулаке. В его бездонных тёмных глазах, устремлённых в пустоту, плескался холодный, торжествующий смех безумца.

Глава 15

Элара Валериус

С наступлением сумерек огни столицы лениво разгорались один за другим, окутывая Остерхольд призрачным маревом. Для весёлых домов наступало самое прибыльное время — час, когда их двери гостеприимно распахивались навстречу жаждущей порочных утех толпе.

Сидя в полумраке кареты, я следовала безумному плану Беатрис Гире. Мои пальцы поправили подол нежно-золотого шёлкового платья из тончайшего газа. Бросив взгляд в полированное зеркало, я едва узнала собственное отражение: длинные волосы были уложены в высокую, сложную причёску, на лбу красовалась изящная мушка в виде цветка, а алые губы и нежный румянец оттеняли непривычную, почти греховную красоту. Я выглядела ослепительно и чуждо.

Беатрис каким-то чудом сумела раздобыть заветный жетон для входа в Задний двор таверны. Изначально я планировала, что гвардеец Клеон возьмёт этот знак и сам выкрадет оттуда беглую служанку Элену. Но реальность разбила наши надежды: Задний двор охранялся свирепыми наёмниками, и там действовало незыблемое правило — один жетон на одного гостя. Входить разрешалось, а вот выйти обратно, да ещё и вынести живого человека, было чистым самоубийством.

К тому же, некоторые тайны нельзя было доверять чужим ушам. Мне требовалось лично, глядя в глаза, допросить Элену. Взвесив все риски, я решилась на этот отчаянный шаг.

Мои мысли прервал толчок — карета остановилась. Занавеска дёрнулась, и внутрь запрыгнула Беатрис, облачённая в мужской костюм синго оттенка. Для пущей убедительности графиня Танмарк приклеила над губой бутафорские тонкие усы, а на её поясе покоилась свёрнутая кольцами длинная плеть. Она выглядела точь-в-точь как смазливый, легкомысленный молодой повеса из благородного рода.

Увидев меня при полном параде, «юный лорд Гире» восхищённо округлил глаза и застыл на месте: — О Боги, Элли… Ты сегодня… Ты просто…

Наша доблестная графиня, питавшая стойкое отвращение к книгам и высоким штилям, отчаянно зажевала губами. Она долго щёлкала языком, тщетно пытаясь подобрать достойные слова, и наконец выдохнула: — Только сейчас я поняла, что слухи не лгут. Титул первой красавицы Остерхольда принадлежит тебе по праву!

С этим вызывающим макияжем куртизанки, в роскошных золотых шелках, я казалась не просто изнеженной наложницей, а скорее тёмным божеством или сошедшей с небес коварной нимфой. Сама я чувствовала себя отвратительно. Белила на лице казались слишком плотными, а ткань платья — пугающе тонкой.

Я недовольно нахмурилась, поправляя вырез: — Этот наряд слишком фривольный и вызывающий. Мне не по себе.

Столь смелое платье и кричащие румяна мне приходилось надевать лишь однажды в прошлой жизни — когда я была вынуждена прислуживать Каллуму Рейну. Если бы не этот злосчастный единственный жетон, и, если бы моё истинно женское лицо и тонкую фигуру не было так легко распознать под мужским плащом, я бы в жизни не согласилась на эту глупую авантюру — притвориться любимой игрушкой «лорда Гире».

— Пусть таверна «Лунная гавань» и не принимает благородных дам, но богатым господам не запрещено приводить сюда своих наложниц ради обучения изящным искусствам. Элли, просто подыграй мне. Побудь моей фавориткой, пока мы не пройдём в Задний двор, а там ищи свою девку, — Беатрис сосредоточенно повторила план, после чего зыркнула на гвардейца Клеона и его брата, ждавших снаружи. — А вы двое оставайтесь в Переднем дворе. Подстрахуйте нас, но тихо, без шума.

Прикрыв лицо плотной вуалью, я последовала за своим названным «хозяином» вон из экипажа.

Оглушительный шум, смех и сияние сотен хрустальных фонарей мгновенно поглотили нас. Вокруг щебетали продажные девицы, лилось дорогое вино — здесь царила атмосфера удушающей, кричащей роскоши. Но стоило нам переступить порог «Лунной гавани», как странное, липкое чувство дежавю сковало мои мысли. По мере того как мы продвигались вглубь, это ощущение только усиливалось. И когда мы пошли по извилистой, расписной галерее Заднего двора, а впереди показались резные карнизы западной чайной комнаты, у меня не осталось сомнений. Я уже была здесь.

В тот проклятый день, когда меня ранили отравленным кинжалом в руку, Каллум тайно принёс меня именно сюда, чтобы обработать рану. Значит… у Седьмого принца были свои соглядатаи и шпионы в самом сердце этого вертепа?

Мои мысли пустились вскачь, но Беатрис бесцеремонно приобняла меня за плечи и громко, фальшиво захихикала, прерывая мои думы: — Я слышал, что танец госпожи Лилии не имеет равных во всей Империи! Я специально привёл свою куколку, чтобы она поучилась у мастера и услаждала мой взор долгими зимними вечерами!

Перед нами вырос суровый наёмник, проверявший жетоны. Осмотрев костяной знак, он вернул его Беатрис, но преградил путь Клеону: — Господин и его дама могут проходить. Но слугам и гвардии вход строго воспрещён.

Я слегка повернула голову, подавая Клеону едва заметный знак глазами. Тот почтительно отступил, увлекая брата за собой в толпу — они знали, где занять позиции для наблюдения.

Павильоны Заднего двора разительно отличались от кричащей пестроты главного здания. Здесь царила изысканная, обманчивая тишина, прерываемая лишь порочным, тягучим рокотом струн пипы и цитры. Слуга вёл нас к уединённому домику танцовщицы, как вдруг на одном из поворотов галереи дорогу нам преградила подвыпившая компания молодых аристократов.

Тот, что шёл впереди, с лоснящимся от пудры лицом, по-хозяйски приобнимал своего приятеля за плечо и сально ухмылялся: — Честер, ну колись! Каков на вкус этот язычок девки Элены? Стоила она тех денег?

Тот, кого назвали «Честером» — молодой парень лет двадцати пяти с густыми бровями и крупными чертами лица, с виду казавшийся вполне приличным, — стоило ему открыть рот, мгновенно обнажил свою гнилую суть. Он похотливо сощурился и выдал: — Скажу тебе так: эта тварь способна выпить из тебя душу и растворить кости. Поездка окупилась с лихвой.

— Ха-ха-ха! Ещё бы, наш Честер знает толк в породистых кобылках!

Их дальнейший грязный лепет был настолько омерзительным, что меня едва не стошнило. Но внезапно Беатрис, шедшая рядом со мной, резко замерла. Я удивленно обернулась и тихо позвала её: — Беатрис?..

Она словно не слышала. Графиня Танмарк мёртвой хваткой вцепилась взглядом в эту кучку столичных бездельников, и её лицо стремительно налилось ядовитой, бешеной яростью. Я перевела взгляд на гогочущего парня, и до меня наконец дошло: этот самый похотливый «Честер» был не кем иным, как Кристианом Честером — внуком верховного наставника и официальным женихом Беатрис!

Прежде чем я успела остановить её или хотя бы