Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3 - Валентина Зайцева

и шага, как мой расшитый пояс оказался намертво перехвачен его сильными пальцами. Каллум потянул меня назад и произнес ленивым, но совершенно другим — глубоким, леденящим и опасно тихим тоном: — Ты пролила моё вино. И собираешься уйти, даже не возместив ущерб?

Я мысленно прокляла всё на свете. Покорно смирившись со своей участью, я повернулась, налила в чистый кубок свежего вина и, низко опустив голову, протянула его принцу на раскрытых ладонях.

Но Каллум даже не прикоснулся к чаше.

Он медленно поднял свои бездонные, чёрные как ночной лёд глаза, в которых заплясали зловещие, торжествующие искры, и тихо, с ленивой усмешкой произнёс: — Когда-то в прошлом я лично кормил мою молодую госпожу с рук. И помнится мне, Элли… ты принимала угощение совсем не так.

Глава 16

Элара Валериус

— Молодая госпожа, — леденящим, вкрадчивым тоном произнёс Каллум Рейн.

Этот безумец... Он с самого начала узнал меня! Этот кошмарный человек намеренно притворялся неосведомлённым, заставляя меня извиваться и разыгрывать жалкий спектакль, лишь бы скрыть свою личность. Он наблюдал за мной, как за балаганным шутом, упиваясь каждым моим испуганным движением. Какая дьявольская, извращённая жестокость...

Последняя преграда между нами рухнула, словно тонкая бумажная ширма, проткнутая пальцем. Лицо мгновенно обожгло лихорадочным, стыдливым румянцем. Фарфоровая чаша, которую я так отчаянно пыталась держать ровно, задрожала, пуская мелкую рябь по чайной глади. Перед глазами всё внезапно поплыло, а к векам прилила душная, горячая волна — верный предвестник накатывающей паники. Прошлые кошмары, сцены из моей прежней жизни, когда он насильно вливал в мой рот горькие снадобья, делясь своим обжигающим дыханием, в одно мгновение прорвали плотину памяти. Они захлестнули всё моё сознание безумным, сдерживаемым до этого момента потоком, начисто вытесняя реальность и заполняя мысли до самого предела.

Каллум откровенно наслаждался моим беспомощным, загнанным видом. В его тёмных глазах вспыхнула едва заметная, но невыносимо жестокая игривость. Он медленно, почти лениво поднёс руку к моему лицу, намереваясь сорвать лёгкую шёлковую вуаль. В самом деле, разве можно подносить господину изысканное вино, прячась за тканью?

Но я резко отпрянула назад, словно очнувшись от смертоносного гипноза. Тончайшая ткань лишь скользнула по кончикам его бледных пальцев и улетела прочь, бесследно растворившись в полумраке душной комнаты.

Двое гражданских чиновников только что покинули обитель утех, а этот весёлый дом Остерхольда был слишком опасным местом, где мешались благородные лорды и отбросы общества. Я не могла знать наверняка, не следит ли кто-то за Седьмым принцем из глубоких теней. Если я сейчас открою своё лицо и выдам происхождение, дом Валериусов будет обречен на вечный позор и гибель. Забыв обо всех правилах приличия, я даже не склонилась в прощальном реверансе, а просто развернулась и в панике бросилась бежать прочь из комнаты.

Каллум не сделал ни единого движения, чтобы удержать меня.

Я выскочила в полумрак коридора, судорожно хватая ртом холодный воздух. Моё сердце колотилось в груди так бешено и оглушительно, словно раненая птица, исступлённо бьющаяся о рёбра. Но не успела я отбежать далеко, как всякая способность двигаться внезапно покинула меня, будто невидимые нити марионетки натянулись до предела.

Дикий, парализующий страх сковал всё тело, и ноги словно намертво приросли к полу. Я застыла посреди погружённого в глубокие тени перехода, совершенно беспомощная, не в силах сделать больше ни единого шага, пока в ушах тяжёлым набатом отдавался стук собственного пульса.

Снизу, со стороны внутреннего дворика, донёсся оглушительный грохот выбиваемых дверей. Отряд императорской гвардии и каратели из Алой Канцелярии железным, безжалостным потоком хлынули внутрь здания. Командир гвардейцев, высоко вскинув свиток с гербовой печатью, яростно взревел:

— Обыск! Всем немедленно выйти и построиться в линию! Любое неповиновение будет караться смертью на месте за измену и препятствие правосудию!

Крики ужаса, визг испуганных куртизанок и звон разбитого хрусталя мгновенно заполнили весёлый дом, ещё секунду назад утопавший в роскоши, вине и пороке. Начался безумный хаос. Обычно чиновники и стража приходили сюда лишь для видимости, собирая налоги в переднем дворе и никогда не осмеливаясь соваться во внутренние покои. Ведь там, в уединённых будуарах и за тяжёлыми бархатными портьерами приватных лож, услаждали себя самые влиятельные аристократы Империи Остерия, ссориться с которыми никто не желал.

Но появление личной гвардии Императора Октавиана означало одно: это не рядовая проверка. На этот раз дело не ограничится простым предупреждением от властей. Грядёт нечто зловещее.

Я затаила дыхание и всмотрелась в толпу внизу сквозь резные перила. Впереди гвардейцев шёл человек, чьё лицо заставило моё сердце превратиться в кусок льда.

Маркус Август?! Заместитель министра по налогам и сборам и старший брат Адриана... Что он делает в этом вертепе порока?

Спускаться вниз сейчас было бы безумием — я лицом к лицу столкнусь с ищейками Алой Канцелярии. Судорожно сжавшись, я поспешно скользнула в тень за массивную каменную колонну коридора, молясь всем богам Остерии остаться незамеченной.

Внизу, во дворе, гвардейцы один за другим безжалостно вышибали двери комнат. Они бесцеремонно вышвыривали наружу полуодетых, застигнутых врасплох мужчин и плачущих женщин, сгоняя их в общую кучу, словно скот на убой. Что это за безумная облава? Кого именно они так яростно ищут в этой обители порока?

Моё сердце тревожно пропустило удар, и я инстинктивно оглянулась назад, на полуоткрытую дверь комнаты, которую только что покинула. Там, в зловещем полумраке, Каллум Рейн всё так же спокойно держал в руках кубок с вином, которое я налила ему всего несколько минут назад. Он медленно поднёс его к губам, едва уловимо вдыхая аромат, и на его бледном лице застыло абсолютное, леденящее равнодушие. Казалось, весь этот хаос и крики внизу не имели к нему ни малейшего отношения. Странно... значит, эти гончие пришли не за Седьмым принцем?

Мои разорванные мысли оборвались, когда грубые крики стражников внизу внезапно утихли, сменившись гробовой тишиной. Из одной из комнат, спотыкаясь, под конвоем вышел Адриан Август, встретившись лицом к лицу с десятками изумлённых взглядов. Хотя он и успел наспех запахнуть камзол, его аристократический воротник был безбожно смят, а светлые волосы на висках растрёпаны. Было очевидно, что его безмятежный «отдых» здесь прервали самым бесцеремонным образом.

В то же мгновение толпа дворян и молодых повес, до этого испуганно дрожавших под прицелом арбалетов, замерла. Они долго, с нескрываемым, извращённым любопытством разглядывали Адриана. Их взгляды, подобные острым клинкам, казалось, хотели заживо содрать с него эту фальшивую маску безупречного, чистого праведника. А затем двор оглушил взрыв издевательского, ядовитого хохота.

Какая злая, сокрушительная ирония судьбы!