Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3 - Валентина Зайцева

само выживание двух наших великих кланов, клянусь, я бы ещё прошлой ночью оборвал это жалкое существование на белом шёлковом шнуре. Я бы ушёл во тьму, унеся свою чистую, незапятнанную любовь к ней в могилу, прежде чем позволил бы этому миру втоптать меня в грязь. Но я был заперт в ловушке долга перед родом.

Я не мог умереть, но и жить прежним Адрианом я тоже больше не мог. Осознание собственного ничтожества перед ней сломало мой хребет. Отворачивая лицо, чтобы она не видела моих слёз, и чувствуя, как с каждым словом из меня уходит сама жизнь, я с трудом, превозмогая удушье, добавил:

— В будущем... ты тоже вольна поступать так, как пожелаешь. Я.… не стану тебя ограничивать.

Это было всё, что я мог ей отдать — её свободу. Если моё тело и моё имя отныне принадлежали этому фальшивому браку, то её сердце я больше не смел удерживать. Пусть любит другого, пусть тайно отдаёт свою нежность тому, кого посчитает достойным — я, растоптавший собственную чистоту, больше никогда не посмею упрекнуть её или встать у неё на пути.

Глава 17

Элара Валериус

Я искренне изумилась: что крылось за этими словами? Неужели он давал мне негласное благословение на мои тайные встречи с Каллумом? Прежде чем я успела осмыслить это, за нашими спинами раздался намеренный, сухой кашель.

Обернувшись, я почувствовала, как моё сердце пропустило удар. Маркус Август. Прежде чем я успела придумать, как подобраться к нему незаметно, этот человек сам явился ко мне. Своим изяществом и ярким талантом Маркус во всём уступал младшему брату. Внешне он казался тихим, элегантным и совершенно заурядным — обычный придворный аристократ, которого легко потерять в толпе. Ни единая черта его лица не выдавала в нём безжалостного монстра, плетущего кровавые интриги и ломающего чужие судьбы.

— Маркус Август, — поприветствовала я его, скрывая внутреннюю дрожь под маской учтивости.

— Мисс Элара, — ответил он вежливым поклоном, после чего сразу повернулся к брату. — Дедушка прислал меня узнать, что именно произошло прошлой ночью. Ты действительно...

Из уважения к моему присутствию Маркус не стал договаривать грязные подробности облавы.

— Я ничего не знаю, — Адриан бросил короткий взгляд на меня, словно взвешивая что-то на весах собственной совести, и после долгой паузы добавил: — Тебе стоит получше расследовать дела других принцев.

При этих словах мои пальцы похолодели. Из немногих оставшихся в живых принцев крови никто не посмел бы тронуть Наследника, Третий принц был лишён рассудка от рождения, а Младший едва вышел из младенческого возраста. Единственный, против кого Маркус мог вести тайное следствие... Каллум Рейн. На что намекал Адриан?

— Сам отвечай за свои грехи, не смей перекладывать вину на других, — сурово и набожно оборвал его Маркус, но лицо его оставалось пугающе спокойным. — Принцы крови на то и принцы, чтобы купаться в роскоши и пороках. Никто не посмеет контролировать их шаги и следить за тем, как часто они посещают злачные места. Ты же, Адриан — прямая линия нашего рода, надежда деда, от тебя ждут великих свершений.

Подобные, на первый взгляд обыденные слова заставили моё сердце упасть в бездну. Я не была глупой: Маркус Август только что сам выдал себя с головой. Откуда ему было так точно известно о каждом тайном шаге Седьмого принца в Обители утех? Информацию, которую я тщетно пыталась разузнать, Адриан вытянул из брата одним лишь искусным намёком. Младший брат тоже начал подозревать Маркуса.

Но Адриан не знал, что главная свидетельница Элена уже находится в моих руках, и потому не таился перед старшим братом, ошибочно думая, что я — наивная глупышка, неспособная распутать этот зловещий узел.

С тяжёлым сердцем и сложным выражением лица я сослалась на неотложные дела и поспешила покинуть этот проклятый дом. Оказавшись в родных стенах, я без колебаний, слово в слово передала брату Юлиану всё, что открыла мне Элена.

Юлиан был глубоко потрясён. Он лично устроил повторный, жёсткий допрос служанке в тайном подвале, и когда истина окончательно обнажилась, его суровые, мужественные брови сошлись на переносице:

— Вот почему император так стремительно узнал о том, что дом Валериусов тайно расследует местонахождение Седьмого принца... Я подозревал многих, но никогда бы не подумал на дружбу наших семей, длившуюся десятилетиями. Эта мнимая верность клана Августов стала для них идеальным рычагом, чтобы манипулировать нами и держать за горло...

Получалось, что и навязанный императорский указ о нашем браке с Адрианом был лишь искусно расставленным капканом, призванным со временем поглотить и полностью уничтожить наш клан. Лицо Юлиана потемнело от глухой ярости. Он устало вытер лицо ладонью и твёрдо произнёс:

— Не переживай, Элли. Я немедленно отправляюсь к отцу. Мы обсудим контрмеры. Нас так просто не сломать.

Огромный камень, давивший на мою грудь, упал лишь наполовину. Ведь в этом смертельном водовороте интриг вместе с нами кружился и Каллум Рейн. Теперь я отчётливо понимала, что появление Элены в Обители утех, скорее всего, было его рук делом. Но у Каллума в этой жизни не было воспоминаний о прошлом. Он не знал, что погибшая Лиана Торн и вся моя семья — лишь пешки, которыми Маркус Август жертвует, чтобы расчистить себе путь к абсолютной власти. Истинной, главной целью Маркуса, той фундаментальной угрозой, которую дом Августов панически боялся и жаждал стереть с лица земли, был сам Каллум. Трагедия прошлой жизни не должна повториться. Я обязана была предупредить его.

Немного поразмыслив, я отправилась в лавку мастеров на рынке и купила изящную вотивную свечу с экраном из тончайшего, полупрозрачного веллума — подобные светильники в Остерхольде обычно зажигали в залах поминовения или во время тайных молитв. На этом пергаменте я бережно, едва заметными штрихами набросала угольком аллегорический рисунок — «Дитя, скрывающееся в тенях». Маленький ребёнок прятался за тяжёлой алтарной портьерой, прижав палец к губам в безмолвном призыве к молчанию и указывая на притаившуюся под креслом змею.

Ниже я вывела шесть стихотворных строк. На первый взгляд они казались мрачной религиозной элегией, но если прочесть только первые буквы каждой строки, они складывались в одно-единственное имя-предупреждение:

Алая кровь запятнает невинный рассвет,

Вкогтях у святош сокрыт смертоносный секрет.

Где праведник змеем ползёт по чужим алтарям,

Узрей эту тень, что неслышно идёт по следам.

Страшись тех ладоней, что крест вознесли над тобой,

Там прячется враг, управляющий нашей судьбой.

Когда Каллум Рейн зажжёт огонь внутри этого светильника, пламя пронижет пергамент, тени оживут, а буквы проступят сквозь полумрак, обнажая