Яд темной любви - Лана Ежова

Нет, это всего лишь Эрана. Беззвучно рыдая от облегчения, она застыла на пороге. Ее гордые плечи поникли, а длинные ресницы слиплись от слез. И даже Аль, обычно такой невозмутимый, стоял позади нее с каким-то странным, незнакомым выражением на лице: ощущение, будто он хотел что-то сказать, но не решился.

А за окном занималась заря. Робкие лучи рассвета, бледные, словно выцветшие золотые нити, медленно ползли по грязному полу, освещая пятна крови и скомканные простыни.

В тишине я сняла грязные перчатки и мантию, собрала саквояж. М-да, новый день начался бодро, страшно представить, что дальше. Скоро завтрак у регента, можно и не мечтать о сне. Под мои веки словно ведра песка засыпали, но я держалась сносно, закаленная дежурствами в лечебнице.

Что ж, не впервой бодрствовать сутками.

Присев рядом с родильницей, провела повторную диагностику.

– А мне… Можно мне к Эникае и ребенку? – попытался протиснуться мимо кромешника счастливый отец.

Его голос дрожал, а руки, большие и неуклюжие, не находили себе места.

Я кивнула. Угрозы нет, теперь можно всем.

Поднявшись с низенького табурета, тихо произнесла:

– Я оставлю рекомендации и укрепляющие зелья моей служанке.

– Леди целительница, а как я ее найду? – робко спросила Эникая.

– Сестра поможет, – коротко обронила я, не желая тратить время на объяснения.

Где-то вдали уже запели первые петухи – подумать только, и здесь они водятся! – время неумолимо бежало вперед.

Я прошла мимо Эраны, боковым зрением успев увидеть на ее лице растерянность. Ее холодные глаза теперь смотрели на меня по-новому – с благодарностью и стыдом.

– Можем возвращаться во дворец. Успеем собраться на завтрак, – сообщила Алессандру.

Он кивнул и предложил руку опереться. Не задумываясь, приняла помощь.

– Духи! Кто это? – завопила знахарка.

Ее неприятный голос, хриплый и резкий, заставил всех поморщиться.

Старуха вскочила на ноги и, дико вращая глазами, завопила что-то непонятное, кажется на местном языке:

– Духи земли и воды! Эле мере като дуэ! – Она ткнула в мою сторону скрюченным пальцем.

Чего это с ней? Обиделась, что я не позволила угробить роженицу?

– Духи, смотрите на нее! Дуэ! Дуэ!..

– Нат, като нат дуэ! – пророкотал кромешник.

– Принц!.. Ай-вай-май-тай! – Знахарка потрясенно завопила и, прикрыв голову руками, упала на лавку возле стены.

– Нат, като нат дуэ! – повторил Аль. Его голос приобрел необычные гортанные интонации, будто кто-то другой говорил его устами.

– Нат дуэ?.. – спросила старуха со страхом и почтением, глядя на него сквозь растопыренные пальцы.

– Нат! – с нажимом подтвердил кромешник. – Пойдем, Хельена.

Подхватив под руку, он повел меня прочь из хижины.

– Что она сказала? Обозвала меня последней дрянью, отнявшей у нее работу?

Аль весело рассмеялся.

– Почти. Она решила, что ты злой дух, который приходит за новорожденными.

Отойдя подальше, я задала жгущий язык вопрос:

– Откуда ты знаешь заохийский?

– У меня были хорошие учителя. Я знаю также древний лэйд и язык диких великанов с северных гор.

– Ого! – Мои брови сами собой полезли на лоб. – Умеешь удивлять!

И ведь не ждешь от могущественного воина Тьмы, что он полиглот.

– Надеюсь, удивлять приятно? – тихо уточнил Аль.

– Разумеется… Так, дай мне две минуты, хочу руки помыть, – попросила я и резко свернула к берегу.

Заклинанием я очистила кожу выше запястья от следов крови и околоплодных вод, но ощущение липкости осталось.

Кромешник молча кивнул и остановился. Его тень, та самая, что порой вела себя как отдельное существо, потянулась за мной, будто невидимый страж. Я ощущала ее присутствие за спиной, даже не оборачиваясь.

Берег оказался пологим. Небольшие волны, словно языки усталого зверя, лениво лизали золотистый песок, оставляя пенную бахрому. Воздух пах солью и цветами.

Я сбросила кожаные сандалии, и мои босые ступни утонули в песке. Неожиданно прохладном, все еще хранящем ночную свежесть.

Первый шаг в воду заставил вздрогнуть: хоть она была теплой, как парное молоко, но контраст с воздухом ощущался. Волны омыли щиколотки, моментально пропитав подол ночной рубашки и туники. Ткань тотчас потяжелела и теперь прилипала к ногам.

Я опустила ладони в воду, к пальцам моментально приблизились полупрозрачные зеленые рыбки, крохотные и любопытные. Зубы не торчат, значит, безобидные.

Ополоснув руки, повернулась лицом к берегу и натолкнулась на пристальный взгляд кромешника.

– Я помогу выйти, не запачкав ноги песком. – Он протянул руку, и я в энный раз не отказалась от помощи.

– Языки преподавали в школе кромешников? – вернулась я к теме разговора.

– Нет, не в то время, когда учился я. Это родители не скупились на образование. Один из моих домашних учителей – беженец из Заохии, спасся в Давелии от белого мора. – Алессандр рассказывал спокойно, но его глаза неустанно скользили по сторонам, выискивая невидимую опасность. – Моя мама – кстати, урожденная латорийка, – прежде чем выйти замуж за давелийского лорда, некоторое время жила в Заохии и сохранила теплые воспоминания о цветущих островах. И когда изможденный заохиец попросил самую грязную работу в нашем имении за кусочек хлеба, предложила стать репетитором сына. Отец не стал возражать. Он придерживался принципа, что знания не дрова, за плечами не носить, зато однажды они помогут добыть кров и еду.

Слушая объяснения Аля, я невольно улыбалась. Замечательные у него родители. Дали престижную работу бедолаге из чужой страны… Точнее, были замечательными. Немного жутко осознавать, что жили они двести лет назад.

– Твой отец тоже был кромешником?

– Нет, граф Ярвуд служил в дипломатическом корпусе. Долгие годы пытался наладить отношения между Давелией и Заохией. – Аль вздохнул: – Увы, эпидемия белого мора, восстание жрецов бога Света и гибель короля перечеркнули все достигнутые договоренности.

– Да, я читала, что Заохия в тот период закрыла свои границы и прервала даже торговлю с другими странами.

– Светлая эпоха, как ее с иронией называли мои современники. – Его слова отдавали горечью.

Его современники… Порой становилось не по себе от мысли, что идущему рядом со мной мужчине больше двух сотен лет. И он провел века в магическом сне.

– Подождите!

Я оглянулась. Опять Эрана…

Мы уже подошли к колеснице. Ближайшая лошадь всхрапнула и забила копытом. Пыль поднялась золотистым облаком, заставив меня чихнуть.

– Подождите, пожалуйста!

Шмырь, до чего же назойливая дама!

Солнечные зайчики, пробивавшиеся сквозь пальмовые листья, танцевали на бледном лице Эраны, подчеркивая неестественную белизну ее кожи. К влажным от слез щекам прилипли прядки платиновых волос, в серых глазах плясали опасные огоньки, точно такие зажигаются во взглядах фанатиков. Пальцы девушки судорожно стискивали жемчужное украшение на поясе.

– Леди целительница, умоляю, простите! – Ее голос прозвучал с надрывом.

Эрана склонилась в глубоком поклоне, как перед монаршей особой.

– Я прощаю с надеждой, что покушения больше не