Хозяйка времени - Арина Теплова

этой отравленной медовухе не имеет никакого отношения. Вера не была так наивна, как дети, и понимала, что, скорее всего, письмо от боярыни было фальшивым, для того чтобы они приняли ее дары. Но сделал это страшное бесчинство тот, кто не боялся ни Божьего суда, ни людского. Имя Щукина и его покровителей тут же заполонило все мысли Веры. Он ведь угрожал ей. И наверняка теперь осуществил задуманное зло.

— Думаю, боярыня Ярослава невиновна, — ответила тихо Вера, снова прислушиваясь к своему организму. Болей в ее животе не было, даже не тошнило. — Конечно, если она не ведет двойную игру. Но это вряд ли, в ее глазах я не видела лукавства…

— Что же нам делать, няня? — спросила, всхлипывая, Мира.

— Я могу сходить за лекарем, няня Вера, — предложил Боян.

— Лекарь уже не поможет, — печально вымолвила молодая женщина, смотря на неподвижное тело старушки. — Я вроде нормально себя чувствую. Надо переложить боярыню Бажену на кровать. Завтра я помою ее. А затем схожу узнаю, что надо для похорон.

Прах боярыни Бажены захоронили только через день в усадебном саду Волковых.

По законам и обычаям Ярославского княжества, мертвых сжигали в специальных печах, а затем прах захоранивали в общих погребальных садах, которых было два на территории Западного Боровника.

Однако получить разрешение на такое захоронение Вере не удалось. Как мать государственного преступника, боярыня Бажена Волкова не имела права покоиться в общественном городском саду. Вере выдали только документ на печные услуги. Один из дьяков Похоронной палаты посоветовал молодой женщине похоронить прах старушки в усадебном саду.

Уже вечером на третий день, получив вазу с прахом старой боярыни, Вера с детьми выкопали небольшую ямку в усадебном саду. Закопали вазу. А потом посадили на возвышении красивые фиолетовые ирисы. Их очень любила боярыня Бажена. Златоцвета обещала ежедневно растить цветы своей магией, чтобы на могиле старушки было красиво.

Чуть позже Вера с тремя девочками и Бояном ужинали на кухне. Накрывать в столовой, где так любила трапезничать боярыня Бажена, им не хотелось. Мира постоянно тихо лила слезы, а Вера не знала, как еще утешить девочку. Все ели нехотя, словно через силу, и вкусная картошка с грибами почти осталась нетронутой у всех на тарелках.

— Наверное, мне надо поехать в Ярославль, дети, — сказала в какой-то момент Вера.

— Зачем, няня? — удивилась Ладомира.

— Пойду на прием к великому князю. Попрошу вмешаться. Потребую, чтобы начали расследование и нашли отравителя твоей бабушки, — твердо сказала Вера. — Ведь этот продажный Сомов вчера заявил, что не видит никакого преступления. И что боярыня умерла от старости.

— Но ведь это ложь, няня! — возмутилась девочка. — Бабушка хорошо себя чувствовала и прожила бы еще много лет, если бы не выпила эту гадость с ядом.

— Поэтому я и хочу, чтобы убийц нашли и наказали, — вздохнула Вера. — И раз Сомов окончательно потерял совесть, то я пойду к великому князю. Думаю, только он сможет заставить искать убийц.

За окном начало смеркаться, а в прихожей послышались шаги. Не прошло и пары минут, как на пороге теплой уютной кухни появился Могута, а с ним темноволосый мальчик лет восьми. Ребенок был одет в простые заношенные вещи с заплатками на рукавах.

Все домочадцы невольно обернулись на вошедших.

— Доброго вечера, — сказал приветливо горбун, подталкивая смущенного мальчугана вперед. — Получай братца, Златоцвета!

— Добряк! — радостно воскликнула девочка и бросилась к брату.

Дети крепко обнялись, а Могута, следя за ними довольным взглядом, сказал:

— Вот вызволил его из приюта. Привез к нам.

— Как хорошо, что ты вернулся, Могута! — воскликнула Вера, поднимаясь на ноги и подходя к нему. — Тебе удалось освободить и других детей?

— А как же, Вера. Все удачно вышло, — закивал он. — Всех освободил. Ни одного не оставил в этом проклятом вертепе. Всех восьмерых по разным семьям в Ярославле раздал, спрятал. Главы семейств тех, знакомые мои давние, я в них уверен. Детей укроют на время, чтобы Драгановские прихвостни детей опять в приют не упекли. Только вот Добряка привез к сестре.

— Как замечательно! Ты такой молодец, Могута. Хоть какая-то радостная весть, — произнесла Вера печально.

— А у нас горе! — всхлипнула вдруг Ладомира.

— Да, такое горе, что и не передать! — закивала Вера, нахмурившись. — А я не знаю, что делать.

— Горе? — поднял брови горбун.

— Бабушка позавчера умерла, — тихо сказала Мира и, подбежав к Могуте, обняла его.

— Как? — опешил горбун, тоже приобнял девочку и вперил какой-то непонятный взор в Веру.

Та начала сбивчиво рассказывать, что случилось, и про послание от Медведевой, и про медовуху, и про Сомова, который не хотел искать убийц. На глазах Веры тоже выступили слезы горечи. Могута слушал ее, не спуская мрачного взгляда с молодой женщины, а его рука лежала на русой голове Ладомиры. Закончила свой рассказ Вера тем, что собралась ехать в Ярославль.

Горбун долго молчал, а его лицо словно окаменело.

— И где ж схоронили ее? — спросил он глухо.

— В саду нашем, — сглотнув ком в горле, ответила Вера. — Под ее любимой яблоней, которая в конце сада растет.

— Ясно… — тихо вымолвил Могута, опуская голову. Словно боялся, что кто-то увидит то, что было написано на его лице. Он отстранил Миру от себя. — Пойду попрощаюсь с ней… Добросердечная боярыня была… привязался я к ней, — его голос сорвался, охрипнув.

Он медленно развернулся и вышел. Вера же обратила взгляд на мальчика и спросила:

— Ты, наверное, голоден, Добряк?

— Немного, сударыня. Мы с дядей Могутой с утра с Ярославля то ехали, то бежали, не ели ничего.

— Мой руки и садись за стол.

Быстро наливая мальчику теплый суп, Вера опять начала утирать слезы, вспомнив про добрую боярыню Бажену.

Все дети радостно поздравляли Дорбяка с освобождением. Говорили, что он очень храбрый, раз находился в этом жутком приюте так долго. Вера молчала, сев напротив мальчика и ласково смотря на него. Ей тоже хотелось расспросить, как Могуте удалось освободить его и был ли горбун один. Но она не хотела травмировать Добряка еще сильнее. Мальчик и так пережил непростое время, и сейчас ему нужен был душевный и физический покой.

— Добряк, я постелю тебе в спальне Бояна, — сказала Вера, подливая мальчику добавку супа. — Там есть еще одна большая кровать и комната просторная.

— Благодарствую, госпожа, — закивал мальчик.

— Только обязательно помойся перед сном. Боян покажет тебе, как включить теплую воду в мыльнице.

Ее слова прервал громкий звук дребезжащего дверного колокольчика. Нахмурившись, Вера поставила на плиту кастрюлю с супом и удивленно спросила:

— Кто это так поздно?

— Я открою, няня Вера, — предложил Боян и