Хозяйка скандального салона «Огонек» 2 - Марика Полански

— Звучит неплохо. Но с другой стороны, мне бы не хотелось помнить всех любовников своей прапрабабушки.

Рэйвен весело рассмеялся.

— Это нюансы. Со временем учишься отсекать подобные воспоминания, оставляя только самые необходимые. Драконы рано взрослеют и ко многому относятся проще, чем люди. Нам нет нужды сдерживать себя человеческими законами и моралью. Мы и так знаем, что можно делать, а что нельзя.

— Люди тоже это знают, — усмехнулась я. — Однако это не мешает им совершать преступления против ближнего своего.

— Всё дело в отношении к смерти. Люди мелочны и жадны, потому что осознаю́т свою хрупкость и смертность. Им кажется, что чем больше они накопят, чем выше залезут, тем дольше они проживут. А когда перед тобой открывается вечность, то по-другому смотришь на мир.

Я задумчиво разглядывала пузырьки в бокале с вином.

— То есть получается, что драконы бессмертны.

Рэйвен медленно покачал головой и пожал плечами.

— И да, и нет. Драконы не умирают от болезней или старости, как люди. Мы уходим лишь тогда, когда сочтём нужным. Некоторые драконы, которых ты сегодня видела, живут уже несколько тысяч лет. Мой прапрадедушка, например, прожил почти тридцать две тысячи лет, прежде чем решил уйти.

Если бы кто-то в моём прошлом мире сказал мне нечто подобное, то я наверняка сочла бы его потенциальным клиентом психиатрической клиники.

— Но ведь в таком случае драконы, — произнесла я, пытаясь сложить цифры в своей голове, — должны были размножиться до такой степени, что людям бы просто не осталось места на земле.

— В отличие от людей, у драконов рождается только один ребёнок, — пояснил Рэйвен. — Семьи, в которых двое и более детей, большая редкость для нас. И, как правило, такие семьи занимают более высокий статус в драконьем мире. Нас у родителей трое: я, Мартин и Лили.

— У тебя есть брат и сестра?

— Ты видела Мартина, — Рэйвен усмехнулся и многозначительно приподнял брови. — Он как-то прервал нашу встречу.

Вспомнив ошалевшего юношу, который ворвался в спальню Рэйвена в ту злополучную ночь, я смутилась. Так, значит, это был его брат. Представляю, сколько после этого было разговоров.

— А Лили? — поинтересовалась я, когда блёклый официант, внешность которого я даже запомнить толком не смогла, принёс десерт, чай и коньяк в пузатом бокале. — Она тоже живёт с вами?

— Да.

Рэйвен откинулся в кресле и задумчиво покачал бокал, наблюдая, как коньяк стекает по стенкам, оставляя маслянистые дорожки.

Огонь в камине отбрасывал на его лицо тёплые блики, отчего тени под скулами стали темнее. В этом освещении он казался одновременно моложе и древнее — мальчишка и тысячелетний дракон, запертые в одном теле.

— Эвелин, — произнёс он так, что я замерла с чашкой у губ. Сердце пропустило удар, потом забилось быстрее. — Я хочу, чтобы ты рассказала мне всю правду. Без утаиваний и недомолвок.

Фарфоровая чашка жалобно звякнула о блюдце. Я глубоко вздохнула, а медленно выдохнула.

— Мне следовало догадаться, — едко отозвалась я, складывая руки на столе, как школьница — на парту, — что весь этот обед «без масок» задумывался ради одного — вызнать мою тёмную тайну.

— Когда ты так раздуваешь щёки, то становишься похожей на рассерженного хомяка.

— Правда? А раньше ты называл это «козьим настроением».

Я прикусила язык, но было поздно.

Тёмные брови Рэйвена вопросительно приподнялись, и я осознала, что только что сама вручила ван Кастеру щипцы, которыми можно вытащить из меня всю правду. И судя по его взгляду, он не был намерен отпускать меня до тех пор, пока я не расскажу ему всё.

— А при чём здесь коза? — он решил пойти в обход. Весьма предусмотрительно, учитывая, что в прошлый раз я ушла от разговора в прямом смысле этой фразы.

Я хмыкнула. Вываливать всю правду мне не хотелось, но я прекрасно понимала, что молчать вечность у меня не получится. К тому же когда ещё рассказывать, как не в закрытом клубе, где собрались не только драконы и другие представители нечеловеческих рас.

— Разгневанная коза рогами может зад продырявить, — я криво улыбнулась. — Отсюда и козье настроение. Зачем тебе знать правду?

— Хочу понять, почему ты сказала, что я не помню тебя. И что значит твоё «вижу человека, которого любила в другом мире»?

— Что ты будешь делать, когда узнаешь?

Рэйвен сделал глоток коньяка и поджал губы.

— Всё зависит от того, насколько честной и откровенной ты будешь.

— А если я не хочу, чтобы вы знали, — я снова перешла на «вы», стараясь отодвинуть неприятный разговор. — Что самое страшное меня ждёт.

Он задумчиво пожал плечами и прикрыл глаза.

— Есть много способов заставить говорить человека.

— Пытать будете? — саркастично спросила я.

— Зачем же сразу пытать? Это грубо и негуманно. Я предпочитаю спросить. Если ты откажешься, я всё равно узна́ю. Но тебе не понравятся методы. А наживать врага в лице очаровательной ведьмы я не хочу. Поэтому и прошу рассказать всё добровольно.

— То есть у меня нет выбора?

— А это решать тебе, — он едва заметно улыбнулся и приоткрыл один глаз.

Я молчала, прикидывая, что может сделать ван Кастер, если я заартачусь. В общем-то, он мог сделать всё что угодно. Вплоть до того, что я просто не покину стены «Крыла Дракона» живой. И никто ничего не сможет с этим сделать. Даже если Минди и Карл будут разыскивать меня или напишут заявление о моей пропаже, никто и пальцем не пошевелит, узнав, что в деле замешан дракон. Но даже если я уйду из клуба живой и невредимой, то Рэйвену достаточно пальцами щёлкнуть, чтобы испортить мне жизнь всерьёз и надолго.

А значит, выбора у меня нет.

— Надеюсь, что завтра под моими дверями не будет стоять отряд инквизиторов, желающих меня отправить в Тёмный Замок, — негромко проговорила я и, помолчав, принялась рассказывать.

Сначала говорить удавалось с трудом, приходилось обдумывать, каждое предложение. А потом я махнула рукой на осторожность.

Я говорила о своём прошлом мире. О мире без магии, но с технологиями, которые здесь сочли бы колдовством. Об автомобилях, что мчались по гладким дорогам без лошадей, питаясь чёрной горючей жидкостью. О самолётах, рассекавших небо на невообразимой высоте. О телефонах, позволявших говорить с человеком на другом краю земли, видеть его лицо, слышать смех.

Я рассказала о своей прошлой жизни. О маленькой квартире с книжными полками до потолка. О работе преподавателем истории в университете и даже о мурчащей кошке, которая любила ложиться на телефон, когда тот звонил по утрам.

И только в самом конце я рассказала о нём.