Отвергнутая на Земле избранная в космосе - Таруна Поддубная

Он поймал мой взгляд сразу и ответил таким мрачным, говорящим без слов выражением лица, что я едва не усмехнулась, потому что в его глазах было написано предельно ясно: да, думают все одинаково, а вот выслушивать потом будет один конкретный идиот, и, к сожалению, этим идиотом назначен он.

— Не смотри на меня так победно, — тихо бросил он, наклонившись ближе. — Поддержка толпы не уменьшит размер моего будущего наказания.

— Зато спасенные жизни его немного украсят, — так же тихо ответила я.

— Ты не видела лорда Валериана в по-настоящему плохом настроении.

— А ты, видимо, видел.

— К сожалению, — процедил он. — И не один раз.

Урих, стоявший чуть в стороне у одного из кораблей, бросил на нас быстрый взгляд.

— Если вы закончили этот милый спор о том, кто именно будет морально растерзан первым, предлагаю перейти к делу. Мне еще проверять стыковочные контуры, и я бы предпочел сделать это до того, как на станции окончательно решит взорваться еще что-нибудь важное.

— Ты очень умеешь поддержать, Урих, — заметила я.

Тем временем разговор у кораблей продолжался, и чем больше я слушала, тем яснее понимала: никто из стоящих здесь мужчин не считал решение безумным. Опасным да. Запретным, возможно, тоже. Но не безумным. Наоборот, в их голосах слышалось то самое тяжелое, мужское согласие, которое рождается не из желания поиграть в героизм, а из простой внутренней невозможности остаться в стороне, когда на другой стороне кто-то свой может еще ждать помощи.

— Раэль, — сказал тот самый темноволосый мужчина, — если сможем открыть хотя бы один нормальный коридор к стыковочным уровням, уже будет смысл. Там наверняка еще полно тех, кто просто не успел выйти.

— Знаю, — отрывисто ответил он.

— И если медблок частично уцелел, может быть, Ксила еще жива, — добавил другой уже тише, и от этих слов у меня мгновенно снова похолодело внутри.

Раэль на мгновение замер.

Я увидела, как напряглись его плечи.

Урих тоже это услышал, но не обернулся, только его странные косы-жгуты на секунду дрогнули, будто он сдержал какое-то собственное, слишком личное движение.

— Работаем, — сказал он сухо. — Надежда хорошо, а вот дело все таки лучше.

Эта фраза прозвучала почти грубо, но я уже успела понять: у него так часто выглядело не равнодушие, а попытка удержать себя в рабочем состоянии.

Шагнув ближе к одному из кораблей, я снова посмотрела на его темный корпус, на открытый люк, на узкий трап, на людей, которые готовились лезть туда, откуда можно и не вернуться, и вдруг очень остро почувствовала странную смесь страха и гордости от того, что рядом со мной сейчас стоят именно такие мужчины. Злые, упрямые, неидеальные, иногда слишком жесткие, но не способные остаться в стороне. Мой бывший муж не имел не одного из этих качеств.

— Значит, все поддержали это решение, — тихо сказала я, скорее себе, чем кому-то еще.

— Все, — коротко подтвердил капитан, который успел подойти за нашей спиной так бесшумно, что я вздрогнула. — И именно поэтому меня уже заранее мучает предчувствие очень неприятного разговора.

— С лордом? — уточнила я.

— Нет, — сухо ответил он. — С его первым взглядом.

И вот тут, несмотря на весь страх и напряжение, я все-таки едва заметно улыбнулась, потому что, кажется, не только один Раэль уже мысленно представлял себе будущую расправу. Здесь, похоже, все заранее понимали: решение правильное, нужное и своевременное… а потому расплата за него почти гарантирована.

Но, как ни странно, именно это делало происходящее еще более настоящим.

Потому что они все знали цену. И все равно собирались лететь.

Глава 53

Подумав, что, раз уж я иду с ними, то, конечно, полечу с Раэлем, я даже не сразу поняла, в какой именно момент все решилось без меня. Потому что стоило мне сделать шаг в сторону его спасательного корабля, как мою руку вдруг очень мягко, почти бережно, но при этом с той спокойной уверенностью, которой невозможно сопротивляться, охватили необычные волосы Уриха те самые живые жгуты, от которых меня по-прежнему одновременно пробирало и странным образом успокаивало и он, не сказав сначала ни слова, просто повел меня за собой к другому кораблю.

— Урих… — только и успела выдохнуть я, оглянувшись через плечо на Раэля.

Вот только вместо протеста, которого я ожидала, вместо хотя бы одного сердитого слова или раздраженного рычания, он вдруг улыбнулся коротко, как умеют улыбаться только уверенные в себе мужчины, которым сейчас даже спорить не хочется, шагнул ко мне, поймал мой взгляд и, не обращая никакого внимания на то, что вокруг полно народу, наклонился и поцеловал меня прямо при всех, не жадно, не на показ, а так тепло, так откровенно по-мужски и так естественно, словно этим поцелуем одновременно отпускал и напоминал всем вокруг, чья я женщина.

Со всех сторон сразу раздался дружный одобрительный свист.

Я вспыхнула мгновенно.

Не просто покраснела. Вспыхнула вся, от корней волос до кончиков пальцев, потому что еще совсем недавно моей жизнью были смены в ресторане, подносы, усталые ноги, конспекты по учебе, жалкие попытки сохранить брак с уродом, который в итоге чуть не убил меня, а теперь я стояла посреди ангара на космическом корабле, среди мужчин в форме, среди спасательной группы, которая через несколько минут полетит в самое пекло, и меня при всех целовал не какой-нибудь земной женишок, а сильный, красивый, опасный мужчина, за которого мне вдруг стало не стыдно, а страшно гордо и он еще и мой муж.

— Смотри не угробь мне жену, — бросил Раэль уже Уриху, отстраняясь от меня.

— Она не вещь, чтобы тебя можно было о ней в таком тоне уведомлять, — сухо ответил тот, не оборачиваясь. — Но да. Постараюсь она мне еще пригодиться. Кто то же доложен будет отвлекать внимание лорда на себя от меня.

И почему-то именно это их короткое, почти привычное уже препирательство вместо ревности или спора заставило меня окончательно осознать: все происходит на самом деле, и я действительно сейчас лечу с ними.

Не в кино, не во сне, не в бреду, а по-настоящему.

Поднявшись по узкому трапу, я шагнула внутрь спасательного корабля и на мгновение задержала дыхание, потому что здесь все было не таким, как на большом корабле. Пространство оказалось теснее,