Отвергнутая на Земле избранная в космосе - Таруна Поддубная

слегка подрагивали, словно тоже чувствовали траекторию, на напряженные лица мужчин вокруг, на красноватые блики приборов, на само пространство за стеклом, где мимо нас неслись обломки, темные и блестящие, большие и совсем крошечные, иногда настолько близко, что у меня внутри все замирало.

— Спокойнее дыши, — донесся до меня голос Уриха, не слишком громкий, но такой точный, что стало ясно: он прекрасно слышит, как я тут за его спиной пытаюсь не захлебнуться собственным страхом. — Ты сейчас либо начнешь дышать ровнее, либо потом тебя будет тошнить на весь салон, а это очень испортит тебе впечатление от вылета.

— Какой ты заботливый, — пробормотала я, стараясь действительно выровнять дыхание.

— Я многофункционален, заботливым я буду когда мы вернемся, — сухо ответил он.

К станции мы подлетали сложно.

Очень.

Даже мне, ничего не понимающей в пилотировании, было видно, насколько это опасный танец среди искорёженного металла. Корабль то нырял вниз, то резко уходил в сторону, то почти зависал перед очередным полем обломков, а потом снова рвался вперед, проскакивая в узкие коридоры между сорванными секциями, кусками обшивки, искореженными панелями и обломками других кораблей. Несколько раз спасательный корабль так резко смещался, что у меня темнело в глазах, и только ремни не давали сорваться вбок. Один раз что-то большое прошло настолько близко к нашему борту, что по корпусу пронесся мерзкий скребущий звук, и у меня сразу вспотели ладони.

— Еще раз так, и я решу, что ты делаешь это ради эффекта, — послышался чей-то напряженный голос сзади.

— Если тебе нужен эффект, летай сам, — ровно ответил Урих, даже не оборачиваясь.

А потом мы увидели станцию вблизи. И вот тогда меня по-настоящему проняло.

Потому что издалека разрушения казались страшными, да, но все еще немного нереальными, словно это огромная декорация катастрофы в холодном космосе. Вблизи же все оказалось гораздо хуже. Один из технических уровней, где, как я поняла по обрывкам чужих слов, проводился ремонт кораблей, был просто изуродован. Там, где должны были быть рабочие платформы, шлюзы, ремонтные ангары и доковые секции, сейчас торчали разломанные металлические банки конструкции. Половина внешних креплений исчезла. Часть уровня словно вскрыло взрывом изнутри. Обшивка была выгнута наружу, провода и трубы свисали в черноту космоса, как выпотрошенные внутренности, а вокруг всего этого медленно дрейфовали инструменты, детали, куски разобранных корабельных корпусов и то, на что я старалась не смотреть слишком пристально, потому что воображение и без того работало слишком хорошо.

— Господи… — выдохнула я, уже не стесняясь этого слова.

Никто мне не ответил. И я их понимала. Потому что иногда, когда ужас становится слишком наглядным.

Глава 54

Видимо, на этих двух спасательных кораблях действительно была налажена общая связь, потому что, стоило нам подойти ближе к станции и увидеть разрушения уже не издалека, а почти вплотную, как в салоне раздался голос Раэля, и в нем было не меньше шока, чем в моем собственном сердце, которое в этот момент, кажется, вообще забыло, как нужно биться нормально.

— Проклятье… — выдохнул он в эфир так тихо, что от этого стало еще страшнее. — Урих, ты это видишь? Как вообще сюда заходить?.. Тут половина внешних контуров просто вывернута наружу. Если пойдем левее, нас поведет на обломки. Если выше - можем зацепить сорванный сектор.

Не отрывая взгляда от окна, я инстинктивно сильнее вжалась в кресло, потому что теперь, когда станция зависла перед нами почти вплотную, весь масштаб бедствия ощущался уже не как страшная картинка, а как реальная, живая угроза, через которую кораблям нужно было пройти целыми.

Урих, в отличие от Раэля, эмоциям почти не поддался или прекрасно это скрывал по какой-то причине.

Сидя в кресле пилота, он не ругался, не спорил, не говорил лишнего и, вообще, казался пугающе спокойным, но именно это его спокойствие сейчас было самым красноречивым, потому что волосы-жгуты у технори за спиной двигались заметно активнее обычного, то приподнимаясь, то замирая, будто ловили десятки потоков информации сразу, а пальцы едва заметно скользили по панели, пока он просчитывал траектории быстрее, чем я могла хотя бы осознать, сколько опасностей единовременно висело перед нами в этом изуродованном металле.

— Урих, не молчи, — голос Раэля вернулся на связь уже жестче. — Нам нужен маршрут. Сейчас.

Ответа не последовало.

Раэль попробовал снова, уже резче, и по тому, как у него поменялась интонация, я поняла, насколько тяжело ему сдерживать внутри желание немедленно броситься вперед, не дожидаясь идеальных расчетов, потому что где-то там могла быть Ксила, могли быть другие раненые, могли еще ждать помощи живые.

— Урих!

И только после этого тот будто резко вышел из своего внутреннего расчета и заговорил.

— Летим за мной, — отрывисто бросил он. — Браслет Ксилы начал подавать сигнал.

Я не сразу поняла, что от этих слов у меня по спине одновременно прошел холод и появилась надежда.

Сигнал.

Значит, она была жива.

Или… по крайней мере ее браслет еще работал, а сейчас даже за такую тонкую ниточку хотелось цепляться обеими руками.

Наш корабль сразу изменил траекторию, и в смотровое окно, расположенное чуть впереди и сбоку, я могла видеть второй спасательный корабль, на котором летел Раэль. Честно говоря, в какой-то момент я вообще перестала понимать, как они это делали, потому что летели мы, по моим ощущениям, прямо в эпицентр катастрофы, туда, где обломков было больше всего, где перекрученные балки, сорванные панели, части корабельных корпусов и какие-то технические конструкции медленно дрейфовали в таком хаосе, который мой человеческий глаз воспринимал как сплошную смертельную ловушку, а для этих двоих, судя по всему, он все равно оставался задачей, которую можно было решить, если хватит мастерства.

Раэль вел свой корабль так, что у меня временами просто дыхание перехватывало. Он уходил в сторону от крупных обломков в самый последний момент, разворачивал корпус корабля под таким углом, что казалось - еще миг, и нас или их должно было размазать о куски металла, но этого не происходило. Урих же двигался асолютно иначе. Точнее. Холоднее. Если Раэль летел, как живой, злой, напряженный хищник, то Урих будто просачивался сквозь опасность, заранее зная, где именно она раскроется и куда сместится в следующую секунду.

— Урих… — все-таки не выдержала я. — Откуда идет сигнал?

Он ответил не сразу.

Как будто сперва проверил сам себя и только потом решил, что может озвучить.

— С медицинского