Отвергнутая на Земле избранная в космосе - Таруна Поддубная

слишком неожиданно, так, что воздух у меня в шлеме на секунду изменился и стал жарче. Он встал вплотную, мягко, но очень уверенно обнял меня за талию, и я от этого прикосновения мгновенно застыла. Не от страха, точнее, не совсем. Скорее - от той пугающей резкости, с которой мое собственное тело отозвалось на его близость.

— Не смотри вперед так обреченно, — раздался у самого уха его голос, приглушенный системой связи. — Это не пропасть, а обычный рабочий зазор. Я уже проверил.

Перегнувшись немного через мое плечо, он действительно посмотрел вниз, на платформу, на расстояние между кораблем и станцией, и в этом его движении не было ничего особенного, вот только не для меня в тот момент. Для меня это было испытание, а само прикосновение - таким интимным, что у меня внутри все сначала замерло, а потом будто ожило с новой силой, вспыхнув такой резкой, горячей волной, что я сама не сразу поняла, что со мной происходило. А когда по участившему дыханию и ощутимой влаге внизу между ногами я поняла, чего так резко и сильно захотело мое тело и почему мне вдруг стало так жарко и зрение немного поплыло...

Меня накрыло мгновенно и сильно.

Так, что под воротником спасательного костюма выступила испарина, а ноги, и без того не слишком уверенные перед первым шагом в открытый космос, вдруг предательски подогнулись, правда совсем по другой причине. Я почувствовала, как от его руки на моей талии, от его груди у меня за спиной, от его дыхания, пусть и искаженного связью, по всему телу разлилась эта невозможная, совершенно неуместная сейчас слабость, и чем крепче Урих удерживал меня, тем легче, казалось, должно было мне становиться, но происходило ровно наоборот.

— Ольга? — чуть тише произнес он, и, клянусь, в этом коротком вопросе было слишком много понимания.

А потом мой костюм меня предал. Совершенно бесстыдно.

Механический голос ровным, беспощадно сухим тоном и потому особенно унизительным в такой момент, вдруг озвучил прямо в наш общий канал мои показатели:

— Зафиксировано резкое повышение пульса. Повышение артериального давления. Повышение температуры. Рекомендуется стабилизация состояния.

Я готова была провалиться сквозь корабль не на платформу станции, не в шлюз, а сразу в открытый космос. Без права на спасение и сгорая от стыда быстрее, чем любой аварийный отсек.

— О нет… — пробормотала я так тихо, как только смогла, хотя прекрасно понимала, что технори все слышал.

Конечно, слышал.

Медленно подняв глаза, я встретилась взглядом с Урихом. В его глазах, этих невозможных, нечеловечески красивых глазах, сейчас было что-то такое, от чего мне захотелось и отвернуться, и смотреть в них дальше одновременно. Он не стал язвить. Не стал спрашивать. Не стал делать вид, будто ничего не произошло. Он просто посмотрел на меня так, словно услышанное сказало ему что-то очень важное, а потом улыбнулся - не своей привычной странной полуулыбкой, а как-то по-настоящему счастливо, почти светло, будто внутри него в эту секунду сложилась какая-то собственная, давно ожидаемая схема.

— Даже не думай сейчас умереть от стыда, — проговорил он тихо. — Это будет крайне неудобно для логистики.

— Урих… — выдавила я, почувствовав, что, если он скажет еще хоть что-нибудь, я действительно расплачусь, только не от страха и не от нежности, а от унижения.

Но вместо слов я вдруг почувствовала, как его рука на моей талии сжалась крепче. Не больно. Не грубо. Осторожно. Надежно. Так, как держат не вещь и не случайную попутчицу, а кого-то, кого не собираются уронить ни при каких обстоятельствах.

В следующую секунду пол шлюза ушел у меня из-под ног.

Я даже вскрикнуть толком не успела, потому что по факту меня просто оторвали от пола. Урих чуть приподнял меня, как будто я весила не больше ребенка, сделал шаг вперед вместе со мной - один точный, уверенный шаг через тот самый зазор, который я уже успела превратить в своем воображении в бездонную пропасть, и вот мы уже стояли на платформе станции.

Наши ботинки почти одновременно издали тот самый звук фиксации. Щелчок.

Потом еще один. Потом металл под подошвами будто отозвался слабой вибрацией, подтверждая, что магнитное сцепление сработало.

Я уставилась вниз, все еще не вполне веря в то, что действительно уже стояла снаружи корабля, в открытом космосе, на поврежденной станции, среди спасательной группы, а не билась где-то в истерике в своей прежней земной жизни, где самым большим испытанием считался злой клиент в ресторане или ссора дома.

— Видишь? — тихо сказал Урих, все еще не отпуская меня до конца. — Ты уже здесь. И не разлетелась на атомы.

— Очень обнадеживающе, — пробормотала я, наконец находя в себе силы вдохнуть чуть глубже.

Он отпустил меня не сразу, а только убедившись, что я действительно стояла устойчиво, и от этого запоздалого, почти заботливого движения внутри меня снова что-то дрогнуло, только на этот раз я уже изо всех сил не позволила себе даже думать в ту сторону, где меня несколько секунд назад чуть не убило собственное тело.

Сделав первый шаг по платформе станции, я почувствовала, как ботинки с характерным, почти механическим усилием притягиваются к металлу. Второй шаг дался легче. Третий - уже увереннее. Я все еще боялась смотреть по сторонам слишком долго, потому что стоило мне поднять голову, как сразу открывался вид на разорванные конструкции, сорванные панели и ту черную бездну за ними, которая только и ждала, чтобы человек хоть на секунду забыл, где именно находится.

— Держимся цепью, — раздался по связи голос Раэля где-то впереди. — Никто не уходит дальше обозначенного маршрута. Проверяем покрытие перед каждым поворотом. И не геройствуем.

— Особенно некоторые, — тихо добавил Урих - уже только мне.

Я повернула к нему голову:

— Это ты сейчас про меня?

— А ты сейчас серьезно спрашиваешь? — так же тихо ответил он, и я, несмотря на весь ужас вокруг, чуть не улыбнулась.

Потому что это было странно. Но именно в эту минуту, делая свои первые шаги в открытом космосе, среди разрушенной станции, спасательной группы и ставших слишком близкими мужчин, я вдруг поняла, что страшно мне было по-прежнему до дрожи, а вот назад почему-то уже не хотелось.

Глава 56

Как только мы сделали еще несколько шагов по поврежденной платформе станции, где каждый шаг отзывался в подошвах сухим щелчком магнитной фиксации и