Девять жизней до рассвета - Амита Скай

В этот раз я нашла ее спальню без проблем. Дверь была едва заметно приоткрыта, и у двери стоял, нервно оглядывающийся по сторонам воин. Проскользнув мимо него, я зашла в спальню, где были задернуты шторы и горел масляный светильник, чем-то напоминающий лампу Алладина. Его тусклого света, едва хватало, чтобы разогнать тьму, обширных покоев, в которых я едва разглядела двоих в дальнем углу.

— Тише, тише… — Донесся ее голос. — Тише. — Просила она его, а потом, выбежав из-за ширмы для переодевания, подбежала к кровати и попыталась приподнять тяжелый матрас, но у нее не получилось, а когда все же удалось и она засунула туда руку, ее придавило матрасом.

Рыжая копия Влада вышла из-за ширмы и приподняла матрас. Она вытащила сверток темной ткани, в которой оказались знакомые ножны. Сердце забилось в груди, и, не дыша, я подошла ближе.

Кажется, шоком, это было не только для меня, но и для него. Она продолжала сидеть на коленях на полу и не смотреть на остолбеневшего него.

— Прости меня… — Тихо сказала она, смотря на кинжал в своих руках. Ее тонкая шея, выглядывающая из-под ворота белоснежной ночной рубахи, казалась совершенно беззащитной и хрупкой. Коснись ее неловко и переломится. — Я спрятала его от тебя… я нашла тебя вместе с ним и волком…

Ее голос дрожал и срывался. Он то ли опустился, то ли рухнул рядом с ней на колени, потрясенно смотря на кинжал в ее руках.

Вытащив оружие из ножен, она совершенно повесила голову, едва удерживая ту на весу и смотря, как бликует свет на отполированном метале, где по одной из центральных граней бежал волк.

— Твой волк отдал свою жизнь дереву, поэтому ты жив, а его нет рядом... Твой род не бросал тебя, он тебя спас, а я украла твой кинжал, чтобы ты остался со мной… — Ее голос сдавило, и она, наконец, подняла взгляд на него. Лицо исказила боль, а из глаз побежали переполнившие душу слезы. Я бы простила ей все, лишь бы стереть эту печать боли и вины с ее лица.

Видимо, это желание, было не только у меня. Он покачал головой и положил руку, поверх ее руки, сжимающей кинжал.

— Не плачь. — Тихо попросил он, прижимая ее за шею к себе. — Если бы ты отдала мне его тогда, я бы вернулся домой и меня бы прирезали там как щенка.

Она содрогалась от слез, плача в его руках, пока он гладил ее по голове, прижимая к себе и переживая вместе с ней их общую боль. Я бы с ними тоже пообнималась, чтобы они не выглядели настолько пронзительно одинокими, но в руках у меня был ворон и тот сопротивлялся таким объятиям, пришлось выпустить его из рук, а то либо придушила бы старого, либо утопила в льющихся на него слезах.

Наконец, она отстранилась от него, вытирая лицо рукой, и перевернула кинжал. Я знала, что там будет, но он, кажется, удивился.

— Прости… — Снова сказал она, проведя рукой по крыльям выгравированного ворона. — Я не удержалась и оставила на нем свой след, чтобы ты не забывал обо мне.

— Что ты говоришь? — Переспросил он, отстраняясь и заглядывая ей в лицо.

— Бери тех, кто пойдет за тобой, — Она вернула кинжал в ножны и вложила его в его руки. — И уходи.

— Что ты несешь?! — Зашипел он, хватая ее за плечо и сжимая его. — Мы же собирались бежать вместе!

— Тише… — Морщась от боли, попросила она, мягко убирая его руку с предплечья. — Не кричи…

Она не смотрела на него и говорила с паузами, явно собираясь с силами, чтобы отвечать ему, и ей давалось это очень непросто, словно последние ее силы, уходили на этот разговор. Мне показалось, что когда она закончит его, то рухнет замертво, настолько она выдыхалась с каждым словом.

Я уже не знала, что размазывала по лицу, слезы или сопли, все текло как из ведра, и я, не боясь привлечь чье-то внимание, тихо выла в запястье и беззвучно, одними губами просила его не соглашаться.

— Дослушай меня… — Руку, которой он сжимал ее предплечье, она сжала в руках, вкладывая в нее кинжал, к которому тот так и не прикоснулся. — Твой дядька почти свихнулся… — Она посмотрела на него серьезно, чуть более собранно. — Я несколько лет, как подослала к нему своих людей, я планировала… — Она отвела взгляд. — Вернуть ему то, что он сделал, но мне даже не пришлось марать руки, вырезав свою же семью, отвергнутый собственным волком, он свихнулся и, спиваясь все это время, искал тебя. Сначала, чтобы убить, теперь чтобы покаяться.

Она улыбнулась одними губами и снова посмотрела на него. Глаза блестели радостью за него.

— Возвращайся домой. Там тебя ждут. Измученные властью безумца подданные ищут тебя по всем землям и уже не первый раз пытаются сунуться в лес. Ты ж ведь и сам знаешь, чьи волки воют ночами вдоль леса.

— Пошли со мной. — Процедил он.

Она покачала головой, отворачиваясь и выпрямляясь. Убитая долгом, она продолжала держать спину, словно насаженный на кол мертвец.

— Ты же сам все понимаешь…

— Нет, не понимаю! — Почти воскликнул он. — Я верну себе то, что принадлежит мне по праву, и ты станешь моей королевой.

Он приводил аргументы, обещая, ей, что они вернуться сюда и заберут принадлежащий ей по праву трон, но ни один аргумент не заставил ее передумать.

— Предлагаешь мне бросить мою мать тут? — Она вскинула на него колючий взгляд и поднялась на ноги.

Он поднялся следом, ловя ее за локоть и дергая на себя.

— Она сама виновата. — Процедил он, притягивая ее к себе ближе. — Она вырезала всех бастардов. Если бы она оставила хотя бы одного, то воспитала бы себе наследника.

— Зачем ей это было делать, если у нее есть я? — Она вырвала локоть из его руки и сделала шаг назад.

— Ты? — Он цинично ухмыльнулся, оставаясь на месте и смотря на нее. — Думаешь, она оставила тебя в живых, потому что ты ее дочь?

Он, видимо, угадал с вопросом, девушка замерла на месте, застигнутая врасплох.

— Я напомню тебе, если ты забыла. — Он подошел к ней вплотную, нависая над ней и едва ли не упираясь в ее лоб, своим, но не касаясь ее. — Ты истинная из ворон, выбранная лесом, который давно не пускал ни одну из них. Он