Делагарди - Элизабет Кензи

— Замок огромный, Мирна.

— Ладно, — вмешался Лой. — Собаки — это мило, но мы вроде переводить пришли.

— Идем, — кивнул Арден. — Персик, место.

Пес послушно плюхнулся на ковер, а мы втроем направились обратно в библиотеку. Но теперь воздух, между нами, просто бурлил от напряжения, и я знала: просто переводом дело не кончится. Арден врал. Я уверенна в этом. Но он мой единственный способ добраться до правды быстрее. Поэтому я сделала вид, что поверила, пока не найду ответы сама.

Я пропустила встречу с криптолингвистом и извинившись отменила, но доктор Ксенжевский настаивал на звонке и поэтому я отложила его на следующую неделю. Решение пришло молниеносно — все переводы буду проверять через него. Осталось согласовать цену.

В библиотеке пахло электричеством, которое генерировали Лой и Арден своим взаимным раздражением. Мы сидели за тем же массивным столом уже битый час.

— «Преграда», — уверенно заявил Лой, тыча пальцем в символ, похожий на перечеркнутую волну. — Тут явно сказано про стену или барьер.

Арден даже не взглянул на него, перелистывая словарь.

— Это «порог», Лой. Или «выступ». В контексте Хелиона разница между стеной и порогом — это разница между тем, чтобы разбить лоб, и тем, чтобы войти в дверь.

— Ты просто придираешься, — фыркнул Лой, скрестив руки на груди. — Смысл тот же.

— Смысл в нюансах, — Арден наконец удостоил его холодным взглядом. — Мы же хотим знать, что хотел донести автор.

— Хватит, — я постучала ручкой по столу, прерывая их очередную перепалку. Голова уже гудела. — Оба правы. Пусть будет «грань». Арден, что там дальше?

Перевод шел туго. Если первое письмо было написано на архаичном, но логичном языке, то последние тексты напоминали шифр сумасшедшего. Это был «новый» Хелион — ломаный, агрессивный, полный метафор, которые ускользали, стоило только ухватиться.

Дакота, которая иногда заглядывала к нам для того, чтобы убедиться, что мы еще живы, прежде чем умчаться к Давену, находила ситуацию уморительной.

— Вы выглядите как самый странный любовный треугольник в истории, — заявила она в четверг, прислонившись к косяку библиотеки и жуя яблоко. — Один мрачный принц, один ревнивый рыцарь и дама с книжкой. Серьезно, Мирна, ты тут гарем собираешь?

— Иди к черту, Ди, — беззлобно огрызнулась я, не отрывая глаз от строчки, которая никак не давалась.

— Я серьезно, — она подмигнула скривленному Лою, и послала воздушный поцелуй Ардену, который лишь иронично вскинул бровь. — Не засиживайтесь, ботаники.

Ее шаги затихли в коридоре.

Арден пододвинул ко мне раскрытый словарь, его палец указал на символ, похожий на расколотую чашу.

— Vỳrza, — произнес он. — В этом контексте это не обычный яд. Это то, что отравляет разум. Некое сомнение.

— Сомнение… — повторила я, записывая слово.

Порой Арден говорил так уверенно, словно всегда знал язык, но потом осекался и путался. Я подняла глаза, пытаясь поймать его взгляд, но он уже перелистнул страницу, скрывая выражение лица.

Он лгал? Все-таки яд? Это важное слово. Или смягчал углы, чтобы не пугать меня?

Я скосила глаза на Лоя. Тот сидел насупившись. Мне нужно было второе мнение.

В кармане джинсов коротко, почти неслышно вибрировал телефон. Я незаметно сунула руку в карман, нащупав горячий корпус смартфона.

— На сегодня хватит, — я резко захлопнула тетрадь. — У меня буквы плывут.

Арден внимательно посмотрел на меня, но спорить не стал.

— Как скажешь.

Едва мы вышли за ворота замка и скрылись в темноте аллеи, я выхватила телефон. Экран высветил долгожданное имя отправителя.

Доктор Ксенжевский:

«Мисс Эванз, был бы рад связаться с вами завтра, удобно?»

Игра менялась. Теперь у меня будет свой козырь в рукаве, и Ардену Делагарди придется очень постараться, чтобы водить меня за нос.

Глава 22

Экран ноутбука мигнул, и пиксели собрались в картинку. Я ждала седого старца в коричневом жилете, с прямоугольными очками, окруженного пыльными книгами. Человека, который пахнет нафталином даже через монитор.

Вместо этого на меня смотрел парень лет двадцати пяти. Русые волосы были зализаны по бокам, на футболке — принт какой-то инди-рок группы.

— Доктор Ксенжевский? — уточнила я.

— Можно просто Алекс, — он улыбнулся, поправляя камеру. За его спиной — замазанная блюром серая стена. — Удивлены? Все удивляются. В мире мертвых языков принято умирать от старости, прежде чем получишь степень. Я решил ускорить процесс.

— Мирна, — представилась я. — Рада, что вы нашли время.

— Ваш текст… меня заинтриговал. Это похоже на диалект, или дикую смесь прото-латыни. Откуда это?

— Семейный архив, — солгала я привычно. — Бабушка любила шифры.

Алекс хмыкнул, явно не поверив, но настаивать не стал.

— Ладно. К делу. Перевод сложный, требует контекстного анализа. Моя ставка — сто долларов за тысячу слов.

Я едва не выдохнула вслух от облегчения. В моем кармане было не так много денег, но тексты в письмах были короткими, отрывистыми. Всего наберется слов тыщи две, не больше.

— Это справедливо, — кивнула я, подавляя улыбку. — Я отправлю вам первый фрагмент сейчас. Это… тест. Мне нужно убедиться, что мы понимаем друг друга.

Я скинула ему фото того самого куска, который мы уже перевели с Арденом в первый вечер. Если Алекс переведет иначе — значит, Арден мне врал. Если так же — значит, Ардену можно верить. Хотя бы в лингвистике.

— Получил, — кивнул Алекс, щелкая мышкой. — Дайте мне пару дней.

Ответ не заставил себя ждать, и через день на почту упало письмо.

Перевод был сухим, академическим, лишенным той поэтичности, которую вкладывал Арден, но смысл был идентичен.

Арден не врал.

Я тут же перевела Алексу двадцать долларов и прикрепила следующий скан — кусок, который я еще никому не показывала. Теперь у меня была страховка.

Но полагаться только на парня из интернета я не могла. Мне нужно было больше. Мне нужны были книги, которые хранились только в одном месте на земле.

Я вернулась в замок через неделю.

Утро начиналось в «Теnе», где я механически варила кофе, стараясь не встречаться взглядом с пустующим местом администратора. Систематично делала прививки от бешенства. Днем я спала урывками, мучимая жарой, а вечера мы проводили здесь, в замке. Кошмары больше не беспокоили. Арден, Леонор — они что-то знали, но ни в какую не хотели открываться мне. Кто-то