Возвращение домой - Диана Мершери

Я молчу еще какое-то время. Рома поддерживает в нежелании говорить, лишь изредка посматривая в мою сторону.

– Уже дважды ударила, – внезапное осознание приходит на ум. – По твоим словам, это только характеризует того, кто применяет силу.

Рома приоткрывает рот, на его лице читается изумление. Он не понимает, о чем я.

– Ты приводил другой пример: врач и пациент, помнишь?

– С чего вдруг ты решила заняться самоанализом? И да, в мой первый рейс это была правая щека. Я все помню, – спокойно произносит Рома и лезет доставать лимонад. – Забыл сказать, я еду в особняк с тобой.

– Я смотрю, ты уже все решил.

Возможно, идея Романа действительно нам поможет. К тому же в родительском доме остались купоны, которые бы мне пригодились. Я даже знаю, где они спрятаны, – нижний ящик деревянного стола. Под старыми папками с дипломами должно быть штук шестьдесят фольгированных карточек.

Я аккуратно вынимаю из контейнера столовые приборы и фарфоровые тарелки. Даня заблаговременно приготовил тканевые салфетки для сервировки.

– Злодейку видно сразу, – комментирует Рома, рассматривая предметы в моей руке.

– И ты с ней скоро отправишься в ее прежнее логово.

– Жду не дождусь знакомства с твоими тайнами, – Рома делает глоток лимонада, и его улыбка напоминает оскал.

– Это, конечно, не мое дело, но у тебя явно все плохо с тайм-менеджментом в отношении своей девушки.

Фарфоровые блюдца передо мной сияют отполированностью. Остается положить пирожные, которые должны храниться в телегах с сухим льдом. Работать в бизнесе одно удовольствие, нет никакой спешки.

– Сегодня с Эллиной мы были в резерве.

Рома кивает в ожидании продолжения.

– Я бы хотела, чтобы ты кое-что знал обо мне, – забываю про сервировку, вглядываясь в землистую радужку напротив и сливающийся в нем зрачок. Надеюсь, Роман готов принять то, что я ему скажу. – Я не могу перестать думать о несчастье этой невыносимой особы, Эллины. Ее возлюбленный находится здесь и отдает предпочтение моей кухне, хотя на самолете есть еще две. Опережу тебя: ты скажешь, что это ничего не значит – и я соглашусь. Я лишь имею в виду внимание, ничего больше. Мне остается только злорадно потирать ручки и ждать, когда Аделина расскажет про нашу потасовку.

А еще я знаю, что Эллине не понравилась сингапурская история.

– Кристин, – парень крутит в руке пластиковый стаканчик, – каково резюме сказанного тобой?

– Не привязывайся ко мне.

Рома не поднимает взгляд. Выжидаю, когда он закроет шторку с другой стороны, но парень продолжает стоять на месте.

– Как думаешь, беда Лайины важнее неудачи Эллины? В обоих случаях затрагиваются глубокие раны, – удивительно спокойный тембр звучит с убаюкивающей хрипотцой. – Стоит ли выбирать?

Парень теперь находится так близко, что я чувствую запах лимонада, который он пил.

– Ты никогда не поддаешься давлению, но, признаюсь, в отношении тебя всегда есть о чем подумать, – продолжает он.

Стою с гордо выпрямленной спиной и пытаюсь не думать о том, что мне приятно присутствие Ромы рядом.

– Поэтому… Сказанное тобой ничуть не удивляет, – медленно тянет он. – Но иногда я все же вижу, как в тебе просыпается другая Кристина.

Неспешным движением руки Рома убирает мою выпавшую прядь за ухо, и щеку обжигает раскаленным железом.

Теперь я поняла – это запах сладкого меда.

Глава 26. Кристина

Самолет авиакомпании «КиЛайн» совершает посадку в одном из курортных городов страны. Датчик температуры на фасаде здания аэропорта показывает двадцать градусов тепла, в чем я убеждаюсь, слегка прищурившись под козырьком своей руки. Трап раскачивается от шагов спускающихся уборщиц, которые закончили чистку салона. Крепче хватаюсь за перила.

– Если бы папаша договорился, у нас бы сейчас был телетрап. Близко к аэропорту и удобно для пассажиров, – ворчу я Лизе, чья ярко-морковная помада, как всегда, заявляет об индивидуальности.

Не буду делиться с ней тем, что мне нравится здешний воздух. Ничего не может быть лучше возможности почувствовать тепло южного региона после снежной Москвы.

Проигнорировав причитания, Лиза оставляет меня в одиночестве наблюдать за все еще покрытыми зеленью холмами вдалеке. Но скоро старшая напоминает экипажу о посадке пассажиров, и приходится нырнуть в самолет. Когда я прохожу мимо ослепительных курочек, слышится хохот.

– Что-то не так, дамы?

Я останавливаюсь у лестницы. Мой шарфик сдавливает шею, но главное сейчас – разборки, а не дискомфорт.

– Дама у нас – это ты!

И снова смешки и улыбочки на накрашенных лицах. Я словно вернулась в школьное время, когда девочки и мальчики задирали друг друга, демонстрируя силу.

Чувствую огромное желание поскорее убраться отсюда, но все-таки остаюсь послушать мерзости.

– Как ощущения быть брошенной в чужой стране? Петр Семенович давно хочет избавиться от глупой дочери, но в этот раз ему не удалось, – последние слова похожая на рыбу коллега протягивает высоким голоском и с явным удовольствием.

С лица Аделины, подруги Эллины, молниеносно исчезает веселье.

– А-а-а, вы имеете в виду тот рейс, когда нас вдвоем с Романом Полуцким оставили в Сингапуре? – спрашиваю с акцентом, отстраняясь от перил.

Теперь и рыба меняет веселую физиономию на растерянную, приоткрыв ротик. Кажется, девочки поторопились с издевками.

– Я спрашиваю, что-то не так, дамы?

Не дождавшись ответа, фыркаю и на каблуках поднимаюсь в свой бизнес-класс.

В салоне второго этажа чувствительные рефлексы улавливают парфюмированную отдушку. Даня переусердствовал с освежителем, отчего в горле оседают нотки морского бриза.

Коллега закатывает целую телегу спиртного из погрузочной машины.

– Бог ты мой! Я готова кое-что выпить! – выкрикиваю, срывая пластиковую пломбу с телег с питанием.

– Это пассажирам, а не тебе, дорогуша, – угрожает Даниил, отодвигая несколько бутылок светлого вина в сторону.

– Красное тоже забирай, раз не хочешь делиться.

– Давай еще розовое – и будет полный комплект.

Мы убираем несколько бутылок в пустую телегу на случай, если алкоголь закончится в экономе. По второму этажу разносится звяканье, и