Возвращение домой - Диана Мершери

на мне его взгляды. Несколько месяцев Дубровский пытался ухаживать, но я возвела стену, через которую он ни за что бы не пробился. Его упреки порой задевали, так что довериться этому человеку было сложно. Я привыкла притворяться, что мне дела нет до издевок, но в случае с Егором Дубровским все обстоит иначе: он мог высмеять твои проблемы и обернуть их против тебя.

Ни одна вечеринка не была пропущена, мы пили и танцевали ночи напролет. Внешний вид Егора сегодня – следствие прежней жизни, без сомнений, ведь тогда в ход шло самое крепкое спиртное, которое мне так и не довелось попробовать.

Случай с любовницей отца заставил меня притормозить. Злость, обида и жажда мести заменили мне вечеринки. Я стала реже видеться с друзьями и все больше уходила в себя.

– Такое знакомство, – заканчиваю свой рассказ Ине и Дане о человеке, который сотрясает фюзеляж самолета своим храпом.

– Так что же получается, он мог бы сейчас пилотировал этот самолет?

– Учитывая его разгульный образ жизни… – в глазах подруги смешивается недоверие и беспокойство.

– Что будешь есть? Остались курица и рыба, – меняю тему, не желая больше обсуждать прошлую жизнь.

– Возьму курицу с рисом.

Выхожу в салон. Рома уже не спит, и я жду, когда он на меня посмотрит, но врач несколько секунд не замечает мой силуэт. Указываю головой в сторону кухни, приглашая поужинать. Другого шанса не будет, скоро снижение.

Повторяю те же наборы еды Роме. Заспанное лицо наконец-то одаривает улыбкой.

– Теперь понимаю, почему ты так любишь кухню, – заявляю чавкающей Ине. Свой выбор я останавливаю на витаминном салате, но расправляться с ним придется пластиковой ненадежной вилкой. – Потому что здесь всегда есть чем полакомиться.

– А я летаю с ней, потому что она всегда меня накормит, – Даниил тепло смотрит на Ину, запивая водой свой ужин.

– Вы двое… – делаю паузу, пытаясь прожевать твердую морковку. – Вы что, тайно встречаетесь?

Даже не знаю, почему это ляпнула. Мне странно дожидаться ответа на эту шутку, однако Ина заинтересованно поднимает на меня взгляд:

– А давно это заметно?

– В каком смысле? То есть вы вместе? – моя челюсть перестает двигаться. Рома тоже застывает.

Потом Ина и Даня начинают хихикать, а я ощущаю непонятный дискомфорт. Будто меня водят за нос.

– Это не шутка. Мы вместе, – восклицает Ина.

– Ты точно говоришь правду? Лайина! Я никому в этой жизни не верю, не смей врать мне, – напираю я.

– Она не врет.

После этих слов Даня нежно притягивает к себе мою подругу и чмокает ее в масляные губы. Ина выглядит счастливой, будто и не было слез на прошлом рейсе.

Они смеются, а я гляжу на них, многозначительно подняв брови и напрочь забыв о еде. Замечаю на себе любопытные взгляды Ромы и делаю все возможное, чтобы не обращать внимания на эту бесцеремонность. Щеки начинают пылать. Уверена, они уже приобрели помидорный цвет.

Выясняется, что Ина и Даня вместе уже около месяца. Прощаю себе эгоистичность, но как можно быть настолько погруженной в свою меланхолию, чтобы совсем не замечать мир вокруг. Так я могу и пропустить момент, когда ребята решат сыграть свадьбу.

Когда мы с Даней остаемся одни, мне становится интересно, как прошло его собеседование в другой компании. Но парень отвечает, что не намерен уходить из «КиЛайн», ведь здесь теперь работает его девушка.

От этой приторности хочется сбежать, несмотря на то, что ребята не надоедают своими нежностями.

Как вообще человек понимает, что нашел родственную душу? Каким образом девушка, положившая голову на плечо возлюбленного, нашла того самого? Парочка на пятом ряду весь рейс обнимается, хихикая, и никто им не нужен – все вокруг проносится как фон, когда влюбленные смотрят друг на друга.

Двигатели «Боинга», шумя, несут нас домой. Примерно через полчаса начнется снижение, и я очень хочу закрыть глаза и очутиться в своей новой квартире. Усталость сегодняшнего дня дает о себе знать, лишь когда я присаживаюсь на станцию и вытягиваю ноги, скинув каблуки.

Пока думаю о доме, раскрывается шторка, и кто-то нарушает мое уединение, шаркая тапками. Нащупав выключатель, обнаруживаю фигуру Егора в тусклом свете.

– Ты до сих пор помнишь строение самолета? – щурюсь я, пока глаза привыкают к яркости.

– Любимую работу забыть нельзя.

– Сложно в это поверить. Для любимого дела сворачивают горы. Помнишь школу-пансионат?

Егор присаживается на корточки с таким видом, будто готов открыть всего себя. Взгляд сфокусирован на одной точке – на мне.

– Кристи, родители отдали тебя в школу-интернат ради этого, – он обводит взглядом самолет. – Я это знаю. Они предпочли бросить тебя, выбрав что-то более важное.

Зря Егор напоминает об этом.

Он берет мои руки в свои, видимо, пытаясь расположить к себе.

– Ты ничего не знаешь про дело жизни. Все ли ты сделал, чтобы управлять этим гигантом? – усмехаюсь я и поднимаю голову в потолок, вслушиваясь в завывания «Боинга-747-400».

– Наверное, не все, – улыбается парень и целует мою руку.

Куда делись следы былой расхлябанности? В отличие от меня, он выглядит свежо и опрятно, явно воспользовавшись бортовой косметичкой, которая выдается каждому пассажиру бизнес-класса. В черную сумочку кладут средства гигиены, и их отдушка не прошла мимо моих обонятельных рецепторов.

– Зачем пришел? Твой ненавистник внизу, – имею в виду Рому.

– Разве нельзя пообщаться с той, которую любил?

– Почему-то мне кажется, ты не просто так крутишься здесь.

– Что верно то верно, – соглашается мой гость. – Ты хорошо меня знаешь.

Из-за слабого света не всегда удается разглядеть ухмылку Егора или его сморщенный лоб.

– Я давно пытаюсь тебя выловить, если честно. Ты сменила номер, удалила профиль.

Мне действительно пришлось почистить страницу в социальной сети, поэтому теперь никто не может меня найти.

– Потом я искал тебя в твоей старой квартире. О том, что ты там больше не живешь, я узнал от Риты, – парень снова шаркает тапками, переставляя ноги.

Кажется, он оценил одноразовую обувь для бизнес-пассажиров, как и зубную пасту с