Возвращение домой - Диана Мершери

– Слышу звон и спешу спасать Кристину от пьянства.

Я лишь закатываю глаза и отправляю Даню встречать пассажиров, о приезде которых извещает Лиза по громкой связи.

– Тебя волнует мое увлечение алкоголем? Сейчас бы и правда выпить бокальчик, но мне дорого общение с твоим отцом.

Кажется, Рому беспокоит наша сделка с Андреем. Это читается в его искрометных глазах, и он даже комментирует с дрожью в голосе:

– Никакой особенной дружбы здесь нет. У вас деловые отношения – и точка.

– Признаться, меня тоже нервирует ваша рыбалка, – я имею в виду фотографию на фортепиано в квартире Ромы. – Ты когда-то проводил время с моим отцом. Возможно, вы встречаетесь в неформальной обстановке чаще, чем я думаю, – делаю паузу, вздыхая.

Мигающая лампочка на потолке, на которую мы с Ромой обращаем внимание, означает вызов бортпроводника. Сигнал сначала включился, но тут же потух – обычно пассажиры на посадке нажимают все кнопки подряд в поисках освещения на панели.

– К нашему разговору о личном, – продолжаю я с озадаченностью. – Просто чтобы ты знал, мне до умопомрачения нравятся ваши отношения с Андреем. Искренняя взаимоподдержка отца и сына… Это трогательно, как если бы я в детстве прибежала в слезах к своему отцу и села ему на колени, рассказывая, как одиноко мне было в пансионате.

Голос предательски дрожит, но я изо всех сил стараюсь держаться, ведь так и не обзавелась водостойкой тушью. Рома на секунду прикрывает веки и хочет притянуть меня к себе. Всем видом показываю «нет, ни в коем случае», вдобавок помотав головой. Правда, руку его так и не отпускаю.

Если прямо сейчас меня заключат в объятия, велик риск наводнения на самолете. Роман не подает никаких признаков недовольства – стараюсь прогнать меланхолию, взявшись за подсчет бортового питания. Сегодня на горячее курица с рисом, рыба с картофелем и говядина с гречкой.

В салоне продолжается рассадка. Шарф все еще сдавливает шею, поэтому, попросив Рому присмотреть за кухней, направляюсь в уборную. Под глазами-таки образовалась еле заметная дуга от туши, а из пучка выбиваются пряди. Заново переплетаю прическу и фиксирую ее шпильками, ослабляю аметистового цвета шарфик и на всякий случай осматриваю температурные датчики под умывальником. Случайно бьюсь головой о его торчащую чашу.

Выхожу, встречая толпу и ледяные потоки кондиционера. Пассажиры в бизнесе все сразу укладываются спать – тем лучше.

– Здравствуй, – очень знакомый голос сзади заставляет слегка вздрогнуть.

Этого человека я давненько не слышала, что же он здесь делает?

Передо мной стоит он, спрятав руки в карманы.

– Егор… – гляжу с удивлением. – Какая встреча.

Выдавливаю из себя подобие улыбки, встречая друга из прошлого. На ногах я стою твердо, в отличие от него.

– Крис, ты в любимой всеми нами авиакомпании! Не узнаю, в кого ты превратилась с тех пор, как мы перестали общаться.

– И тебе привет.

От Егора Дубровского несет перегаром. Обращаю внимание на мешки под его глазами: это явно не признак недосыпа, а последствия многолетнего пьянства, состарившие парня на несколько лет.

– Что ты делал в этом городе? – интересуюсь ради приличия, пока обонятельные рецепторы в панике кричат отойти подальше.

– Да так, дела по бизнесу. Помнишь мой ресторан?

А как же. Серж, Вадик, Рита и я обожали его барный ассортимент из дорогих сортов алкоголя.

– Бумажные дела мне все равно не понять, – почти слово в слово цитирую отца. – Можешь занимать свое место в бизнесе. Ты же в этом салоне летишь? – направляю указательный палец в пол.

Парень кивает, но плетется за мной на кухню. Роман, завидев нас, отрывается от телефона. На его лице читается немое безразличие, однако от меня не ускользают недружеские взгляды этих двоих.

– Что? Вы знакомы? – нарушаю образовавшуюся тишину.

Егор вытаскивает руки из карманов джинсов, оголяя запястье с металлическим браслетом-цепочкой. Наклонившись корпусом вперед, он изучает профиль Романа. Тот, в свою очередь, снова переключает внимание на гаджет.

– Не просто знакомы. Ром, ну расскажи моей подруге о нашей крепкой дружбе, – чешет шею Егор и лезет доставать стаканчик у маленькой раковины.

Я заинтригована и тоже в ожидании ответа от авиационного врача. Ему все равно не удастся остаться в стороне и отмолчаться.

– О чем с тобой говорить? Не понимаю.

– Да ты не тушуйся, брат, – пьяно пропевает парень.

Он наливает лимонад в стакан, а затем неровными движениями пытается закрыть крышку на бутылке. «Мой давний друг знает, где и что находится в этой кухне. Возможно, часто летает с «КиЛайн», не давая стюардессам расслабиться, или просто так хорошо учился в авиационной школе, что запомнил все ниши в самолете», – думаю я.

Егор громко пьет, не переставая при этом изучать мою фигуру.

– Так сильно изменилась, что не узнать?

– Какая-то надменная стала в этой форме. Не идет тебе быть стюардессой, хотя красотка, как и всегда. Я раньше любил твои короткие платьишки и ноги от ушей, распущенные волосы… – Дубровский останавливается. Его слегка шатает.

– Это мое наказание, тебе не понять, – убираю бутылку в закрепленную телегу. Перед взлетом ничего не должно находиться на поверхностях.

Глаза парня блестят, будто фианиты при ярком освещении. На миг его взгляд будто трезвеет, но мне лишь кажется.

Егор вспоминает о присутствии отстраненного Романа.

– Полуцкий, я ведь так и не смог добиться ее расположения.

В годы веселья и ночных клубов Егор действительно пытался за мной ухаживать, но для меня это до сих пор было настолько неважно, что его прежние чувства с легкостью выпорхнули из памяти. Раньше ему нравилось оставаться со мной наедине. Только дурак не заметил бы, что парень отчаянно хотел взаимности. А я просто позволяла ему находиться рядом и не отшивала, как делаю это обычно. Власть над ним – вот что мне нравилось. Его глупые чувства забавляли, а внимание повышало самооценку. Я отчаянно повторяла поведение отца, который когда-то смеялся надо мной, видя душевные страдания.

Молчун Роман перестает изучать экран телефона и наконец удостаивает нас вниманием. В его лице читается заинтересованность.

– Она такая… с