Возвращение домой - Диана Мершери

Пока она записывает показатели, я раскладываю документы с прошлого рейса по папкам.

– Почему ж ты до сих пор не воспользовалась уловкой поднять себе температуру? Могу рассказать пару приемов, как отклонить показатели от нормы. Никакой тебе ненавистной работы, – сообщаю Кристине, когда мы оказываемся в зале ожидания для экипажей.

Она устремляет на меня взгляд своих синих глаз, в которых все чаще замечаю любопытство.

– Какие отличные идеи ты подаешь, Полуцкий. Пропущу мимо ушей эти глупости.

Вырывается легкий смешок на ее реакцию.

– Во-первых, у меня сейчас ни шиша в кармане для тусовок. Во-вторых, я плохо притворяюсь – люди обычно мне не верят.

– А как же ты пробралась в резервный самолет? – закусываю нижнюю губу.

– Опоздала! На дорогах коллапс! Сейчас начнем брифинг, – неожиданно возникает Лиза Гладкина, пытаясь выровнять дыхание.

Я не всегда застаю брифинг, но сегодня исключение. Кристина напрашивается поработать в кухне второго этажа. Старшая озвучивает перед всеми ее успехи, отчего на стюардессу нападает приступ сухого кашля. Кажется, Багрову это удивляет не меньше, чем всех присутствующих. Однако никто не рвется работать с ней в паре, даже Лайина молчит. Наконец Даниил изъявляет желание – мысленно одобряю его мужской поступок: если бы я был рядовым бортпроводником, поступил бы так же по отношению к человеку, от которого отворачивается коллектив.

На борту самолета я забываюсь. Работа поглощает все мысли сегодняшнего дня, лишь между делом в голове невольно проносится Эллина со своими недовольствами. На самом деле я уже давно отпустил эту девушку, ведь отношения изжили себя, и оставалось самое тяжелое – признать, что все прошло.

Кругом снуют бортпроводники, суетясь между кресел и проверяя их исправность. Беру аптечки на втором этаже, где работают сегодня Кристина с Даней.

– Знаете, что на самом деле мною движет? Я просто всегда хочу забыться! – Кристина ставит контейнер на другую полку.

– Осторожнее, это же тебе не мячи, – восклицает Даня, ужасаясь ее выкрутасам в кухне.

С аптечкой в руках встаю напротив ребят.

Ина успела уже несколько раз позвонить, чтобы проконтролировать питание для бизнес-класса. А еще она помогает Кристине с сервировкой телег, хотя та прекрасно справляется под руководством Дани.

– Лайина не рвалась к тебе в пару, потому что обожает работу на кухне. Но знай, она чувствует вину, – выгораживает Даня свою коллегу перед Кристиной, задвигая телегу на место и закрывая ее специальным затвором. – Ведь первый этаж почти весь в ее распоряжении.

Шаги на лестнице извещают о прибытии пассажиров. Люди медленно поднимаются и вяло усаживаются в кресла. Даниил улыбается им и помогает разложить вещи, а Кристина, кажется, рада обязанностям исключительно на кухне.

В громкоговоритель Лиза рассыпается в благодарностях клиентам и сообщает о преимуществах выбора нашей авиакомпании. Через время на мониторах появляется реклама, изображающая счастливую семью в креслах «Боингов» «КиЛайн».

Кристина делится впечатлениями от неудавшегося резерва, гордо умолчав об Эллине. Она распаковывает контейнер со столовыми приборами, а я теряюсь, видя эту кучу. Странная вилка с выемкой посередине вызывает вопросы не только у меня.

– В школе-интернате при Академии мы с детства изучали этикет, но запомнить большое количество приборов мне никогда не удавалось. Для чего используют эту вилку, ума не приложу, – вертит предмет в руке стюардесса, а я вникаю в услышанное.

Разобраться в подаче для меня сложно. Сообщаю дочери босса, что мы сейчас изучаем марсианский прибор прямиком из космоса. На гладкой поверхности нержавеющей стали переливается теплый свет от ламп в кухне. Подняв прибор на уровень глаз, осматриваю еле заметные прорези.

– Это вилка для рыбы, – низкий бас за нашими плечами принадлежит Дане.

– Что ж, можно было догадаться по рыбному меню в касалетках, – роняет Кристина, улыбаясь.

Лайнер разгоняется так сильно, что напоминает бегуна на старте. Рядом должен взлетать еще один такой же самолет, соревнуясь с нами.

Шасси мягко скользят по поверхности асфальта, пока мы сидим с пристегнутыми ремнями каждый на своем месте. За иллюминатором темнота, и в густых облаках сложно разглядеть огни города. Двигатели издают злобный рык, и видимость окончательно теряется в гуще неба – ни машин, ни дорог, ни лесов, ни привычных домиков.

Глава 24. Кристина

Командир сообщает температуру за бортом и развлекает бодрствующих пассажиров интересными фактами. Задор в его голосе напоминает тот, какой иногда появлялся у моего отца за штурвалом. Несколько рейсов нам удалось отлетать совместно перед завершением его летной карьеры.

Вспоминая семью, задаюсь вопросом: неужто отец снова пытается смыться из страны под предлогом работы? Мысли об «Эмбраере» в сегодняшнем спокойном небе до сих пор не отпускают меня.

Когда мы встретились у входа в аэропорт, я уловила неподдельную нежность Андрея по отношению к сыну. Хорошо, что эти двое не заметили, как я на них пялилась. Мне понравилось наблюдать за ними. К примеру, Андрей после пожатия руки улыбнулся Роме с искренней теплотой, интересуясь, все ли в порядке. Такую заботу дарят лишь любимым детям, я это точно знаю. А потом он дружески и одновременно шутливо задел Рому плечом. В глазах сына было полнейшее спокойствие – он прощает своему старику шалости.

А чего стоило обращение к Роману словом «сынок», от которого у меня сердце словно замерло. Остается лишь восхищаться, ведь мне подобную теплоту никогда не получить от своего отца.

Вздыхая, направляюсь в сторону туалетных комнат, но замечаю, что забыла снять фартук. Я останавливаюсь у небольшой ниши, чтобы пойти обратно, но невольно слышу разговор Ромы и Дани:

– … точно подстава, никак иначе.

– Вы это о чем? – не медлю с вопросом.

Коллеги смотрят друг на друга, а потом снова на меня, чем вызывают еще большее подозрение. Складка между бровями Романа свидетельствует о том, что парни не хотят со мной делиться.

– Может, расскажете? Это касается меня, да? Я поняла по вашей реакции…

Молчание. Даня чешет шею, Рома награждает высокомерным взглядом.

– Могли бы заранее научиться лгать, я вас раскусила.

Я не собираюсь уходить, и сердобольный