Возвращение домой - Диана Мершери

– Мы говорили о вашей поездке в Сингапур.

– Любопытно. Ром, ты делился секретами тряски голым задом?

Даня поднимает брови и негромко смеется в кулак. Его коллега нервно двигает челюстью.

– Это был секрет, дорогой? Ладно, парни, довольно. О чем шептались? – снимаю фартук через голову. – Только быстрее, до снижения мало времени.

И тот и другой принимаются заниматься отвлеченными делами, будто меня здесь нет: Даня убирает мусор, Рома таращится в телефон.

– Это просто размышления, ничего интересного. Лишняя информация и очередной повод закатить скандал в рейсе. Но этого делать не стоит, иначе босс меня убьет.

Сложив фартук таким образом, чтобы он поместился в ладони, перевариваю сказанное. Сложность заключается в том, что эти двое ведут себя так, будто информация явно серьезная, и это настораживает больше, чем сама правда.

В следующую секунду врач направляется в сторону лестницы, чтобы окончательно уйти от ответа. Хватаюсь за его предплечье, пытаясь заставить парня повернуться ко мне. Хорошо, что пассажиры спят и не видят этой выходки. Не помогает даже брошенный в спину Романа сложенный фартук: ударившись о позвоночник и отскочив на ковролин, по которому прошлись несколько тысяч ног, он не приносит результата – полнейший игнор. Я хватаю Рому за талию, чтобы увести в кухню, но чугунную статую не сдвинуть с места. Недолго думая, использую последнюю меру против здоровой силы – Роман получает удар по голове в место татуировки. И, наконец, реакция:

– Ты с ума сошла? – парень заталкивает меня в кухню, прижимая к столешнице.

Невольно съеживаюсь, остерегаясь ответного удара, но Рома явно не собирается драться. В следующую секунду он пригвождает меня к месту, заложив обе руки за спину.

Пытаюсь отдышаться и вырываюсь.

– Да скажи ей, иначе она тут все разнесет, – сообщает Даня, все это время наблюдавший за нашей схваткой.

Зрачки темнеют в сумасшествии. Вмиг лицо передо мной меняется – темные глаза, будто две маленькие искорки, призывают к порядку. Только бы не засосало в это болото. От зрительного контакта отвлекает не сингапурский гель для душа, а другой аромат – запах тела Романа, намного более приятный.

Боковым зрением замечаю в руках Дани брошенный мною фартук.

– Если бы ты так не сопротивлялся, мне бы не было настолько важно знать твои мысли, Рома, – говорю ему в шею, поскольку здоровяк до сих пор удерживает мои руки за спиной. – Речь о сумасшедшем отце, который и дальше будет вставлять палки мне в колеса. Мне нужно знать все, что с ним связано!

Мой писклявый от возмущений голос звучит на редкость спокойно и убедительно.

– Ладно, – отпускает меня Рома и недовольно закрывает шторку кухни. – Иначе не отстанешь… Я просто не хотел во все это вмешиваться, ведь ваши отношения – не мое дело. Это обычные догадки, не имеющие никаких подтверждений.

Спина парня выравнивается. Жду продолжения, пока Рома обводит взглядом мои руки, которые я лихорадочно тру.

– Я подслушал разговор отца. Сегодня перед рейсом мы созванивались.

– И о чем говорили?

– Ему позвонили на второй телефон, и я услышал обрывки диалога. Сообщили о какой-то подставе. Отец ничего не объяснил, но подозреваю, что это как-то связано с Сингапуром.

– А если расспросить Андрея? Мы с ним хорошо поговорили вчера и сегодня, он был рад меня видеть.

– Правда в том, что он непробиваем.

Видимо, это у них семейное, учитывая сегодняшнюю потасовку.

– Вряд ли мы сможем что-то узнать. Я не хотел тебе ничего говорить, потому что это домыслы, понятно? Они не имеют ничего общего с делом.

– Пока… – озвучивает мои мысли Даня, включившись в разговор. – Если попробовать узнать больше, то картина станет яснее.

Улыбаюсь в благодарности другу и ощущаю легкость в обожженных плечах.

– И это может объяснить странную ошибку в расписании. Все только об этом и говорят.

– Не делай поспешных выводов. Нужно дождаться официального ответа, – строго заявляет Рома, вытянув руку в приказном жесте.

– Вам мог кто-то навредить? – негромко спрашивает Даня, а потом выглядывает в салон.

– Если бы не Андрей, пришлось бы задержаться в Азии. Вот тогда мы бы точно узнали это.

Теперь я уверена, что второй основатель подозревает неладное. Интересно, смогу ли я его разговорить также, как сейчас сделала это с его сыном? Надеюсь, не придется колотить еще и пилота.

– Ты с ним хорошо сдружилась. Квартиру уже подогнал, может, и машину тебе купит?

Рома опускает взгляд, рассматривая носки своих туфель. Неужто чувство ревности?

– Никто не запретит мне заводить друзей. Тебе просто не нравится его внимание к другому человеку.

– Ты настолько же самодовольная, насколько тронута головой.

– Не помешала? – голос Аделины за спинами привлекает внимание. Коллега будто только что пробежала марафон.

Рыжеволосая девчонка, с которой я редко попадаю в рейсы, заявилась проверить парня подруги – это заметно по ее взгляду. Девушка нагло оценивает обстановку.

– Что случилось? – резко спрашивает Рома.

В его голосе распознаю усталость. Неужели я его так сильно успела вымотать за сегодня?

– Я видела, как она тащила тебя в кухню, – пытается отдышаться защитница Эллины. – Ничего не хочешь объяснить своей девушке? Почему эта тебя лапает?

Я собираюсь поведать этой девке о правилах поведения на моей кухне, но не успеваю открыть рот.

– Не вздумай отвечать! Она только этого и добивается: еще один выговор получишь от Лизы, – шепчет Даня, подойдя ближе.

– Что все это значит? – брови Ромы сходятся в недовольстве. – Какого черта ты за мной ходишь?

Видимо, и так разгневанного врача сегодня добьет ситуация с преследованием.

Но и меня охватывает раздражение.

Когда я училась музыке, вся моя энергия уходила в фортепиано и хор. Творчество дает возможность в полной мере выплеснуть все, что копится внутри. Раньше я не жалела ни одну барабанную перепонку, воспроизводя порывы душевного расстройства. Аделина, как и многие другие, не представляет, через что я прохожу и как мне живется.

Делаю выдох, ожидая от себя чего угодно, но только не отступления. В этот раз обойдемся без