Возвращение домой - Диана Мершери

Я бы и не обратила внимания на комментарий, если бы не рывок Ромы с места. Агрессия в глазах обоих и атакующие позы лоб в лоб заставляют съёжиться, но никто ни на кого не нападает.

Пока что.

– Кристи, послушай. Это он не допустил меня к летной работе. По его вине я стою здесь сейчас в таком состоянии.

По-видимому, Егор имеет в виду запах перегара, который пропитывает каждую щель этой кухни. Немного поморщив нос, то ли от неприятного аромата, то ли от злости, он продолжает:

– Я пришел к тебе за заключением после врачебно-летной комиссии. Припоминаешь, Полуцкий?

Лиза с задором приветствует пассажиров на борту, дублируя сказанное на английский язык. Ее речь звучит нежно, без резких выпадов, явно контрастируя с напряженной обстановкой на втором этаже.

– Егор, тебе пора в салон. Сейчас включатся мониторы с демонстрацией[11], нужно находиться на своем месте.

– Ты такой же дебил, как и твой мертвый отец, – выплевывает мой старый знакомый, обращаясь к Роману, не обратив внимания на мои слова.

Что он имеет в виду, я не понимаю.

– Спиртовая морда осмелела после наркологического центра? – авиационный врач явно не собирается оставлять эту реплику без ответа. От былого спокойствия почти ничего не остается, и Рома начинает в привычной манере двигать челюстью, пронзая оппонента волчьим взглядом.

– С твоей паршивой руки пришлось проторчать там гребаных полгода. Меня напичкали миллионом таблеток и превратили в размазню. Посмотри, какой я теперь дряблый! – кричит Егор, звеня своей цепочкой.

В моей памяти вдруг начинают крутиться шестеренки. В авиационных кругах почти каждый знает эту скандальную историю: в крови Егора были найдены следы запрещенных препаратов, которые навсегда закрыли ему дорогу в кабину пилотов. Теперь ясно, кто за всем этим стоит, – Роман Полуцкий.

Однажды Егор поделился своим прошлым в микрофон, во всеуслышание рассказав, что произошло с ним около семи лет назад. Я помню тот вечер. В клуб неудавшегося летчика приехала популярная рок-группа. Мы много пили и хорошо проводили время.

«Не допущен к летной работе» – такой штамп поставил Роман в заключении. Чего только не пытался сделать Егор, чтобы договориться, однако «задобрить» комиссию не получались. Все попытки обманом обойти систему пресекались в кабинете Полуцкого. Вскоре Дубровский принял поражение, и интерес к профессии мечты рассеялся в облаках.

Через несколько лет после инцидента дядя помог Егору приобрести ресторан и по совместительству клуб в центре города. Родственник, наверное, был совсем глупец, ведь племяннику такой «попойный» подарок оказался только на руку.

Вскоре эти двое смогли раскрутить заведение при помощи знакомств с известными людьми и страницы в соцсети. Я, как и мои друзья, раньше часто мелькала в прямых эфирах, подогревая интерес публики. Завидя красивых танцовщиц и расслабленную атмосферу, гости оставались на всю ночь.

Снимки в коротеньких платьях до сих пор иногда приходят мне в личные сообщения. Зрители помнят подругу блогера, но мне уже давно не интересна публичная жизнь. Удалив все фотографии из профиля, пришлось поставить на аватар одинокий цветок.

Егор гордо поднимает подбородок, чтобы лучше видеть соперника, поскольку он ниже Романа.

– После литров пива ты будешь вонять гнилью изо всех дыр, какие есть в твоем жалком теле. Смрад – твой любовник.

В воздух, будто в замедленной съемке, поднимается вялая рука моего друга. Правда, в цель попасть ему не удается – Рома с легкостью уворачивается. Мне бы разнять ребят, но оценив комплекцию агрессивно настроенного врача, передумываю.

Парни, схватив друг друга за плечи, перебирают ногами, пытаясь толкаться. Посадка продолжается, самолет еще на стоянке, но на секунду «Боинг» будто пошатывается. Вряд ли из-за двух человек лайнер может трясти. Только увидев в иллюминаторе отъезжающую машину, я понимаю, что толчки были вызваны сервисным обслуживанием.

– Уверен, что хочешь и дальше позориться, алкаш?

– Твоя гнильца мне порядком поднадоела.

Егор собирается и замахивается еще раз, на этот раз сильнее, но Рома все же успевает развернуть оппонента к себе спиной. Скрутив ему руки, врач крепко удерживает их, пока ноги Егора мелко подрагивают. Я не могу сдержать смех при виде этой комичной картины, и парни одаривают меня непонимающими взглядами.

– Тебе мало было унизить меня тогда, теперь ты делаешь это при ней. Хотя все правильно – пусть она увидит, какой ты на самом деле упырь.

– Не нужно увлекаться таблетками. Уверен, ты до сих пор с них не слез.

Холодок пробегает по коже. Я забываю о веселье. То, что произнес Рома, – правда, которую мы, завсегдатаи заведения, давно знали. И которую не скроешь от врача.

Лиза заканчивает объявления и дает команду переводить двери в автоматический режим. На пороге возникает Даня и видит картину, как один парень держит брыкающегося другого.

– Свободен, рыхляч, – Роман подталкивает соперника и скрывается за углом.

Егор медленно ковыляет, поправляя изначально мятую кофту.

– Крис, будь с ним осторожна. Он всех сдает и тебя сдаст, я его знаю. Смотри в оба.

– Предупредил алкоголик…

Но парень уже не обращает внимания на мой комментарий. Еле удерживая равновесие из-за тронувшегося самолета, Дубровский наконец достигает своего места назначения, и светловолосая голова пропадает за спинкой кресла.

Даня озадаченно сканирует меня взглядом, на что я шепчу ему: «Даже не спрашивай».

Глава 27. Кристина

Самолет отрывается от земли, убирает шасси, а затем еще двадцать минут выравнивается в небе. Наконец командир выключает табло пристегнутых ремней безопасности – значит, можно вставать и передвигаться по салону. Ставлю касалетки в печи, чтобы дать им хорошенько разогреться. Мой бизнес-класс практически весь спит, включая внезапно объявившегося друга, а Рома, уйдя в себя и ни с кем не разговаривая, отдыхает, расположившись на самом дальнем ряду. Нам следует обсудить план по поиску отцовских документов, но я не решаюсь подойти не только из-за случившегося на посадке.

Перед Егором не ощущается никакого стеснения. Когда мы впервые встретились с ним на дне рождения одной знакомой, друзья в тот же вечер заметили