Возвращение домой - Диана Мершери

– Пошли оба вон из моей кухни! – вырывается у меня. – Предупреждаю, что буду кидаться использованными детскими памперсами.

– Как обычно, в своем репертуаре, – бормочет Аделина.

Даня задвигает мусорную телегу, ставя затвор, и поворачивает ребят в сторону лестницы. Наглая девчонка продолжает что-то говорить, но я уже не слышу.

Глава 25. Кристина

Оставшись в одиночестве, начинаю вслушиваться в звуки самолета. В иллюминаторе густые облака сменяются редкими, оставляя после себя легкую дымку. Достаю из сумки фольгированные карточки с логотипами супермаркетов, снимаю бейдж и острым концом булавки стираю поверхность, однако этот инструмент не так хорош, как ребро монетки. При снятии верхнего слоя появляется изображение робота из советского мультфильма про зайца и волка. «Такой еще не было», – думаю о редкой карточке и бережно убираю ее в карман сумки.

Шаги извещают о новом госте. В проеме показывается темная прическа и аметистовый шарфик.

– Не помешала?

– С каких это пор кто-то спрашивает, можно ли ему войти? – вспоминаю Аделину, глядя на Ину.

– Я просто хотела… – девушка приносит с собой запах лавандового поля, и частички летних цветов уютно селятся в моей кухне. – Ты же не обижаешься за брифинг?

Лайина, хихикая, оголяет белые зубы, продолжая:

– Первый этаж в экономе – это как хозяйская территория для бортпроводника. Заведуя этим маленьким мирком, я на шаг ближе к повышению, поэтому предпочту «кашеварить».

В «КиЛайн» принято называть кухню «кашей». Коллеги, соответственно, используют разные вариации этого слова.

– Разве ты не любишь встречать пассажиров с идиотской улыбкой?

– Я просто переживаю некоторые трудности в жизни, – вздыхает высокая стюардесса, на лице которой вырисовываются складочки. – Хочу как можно реже бывать на людях, если понимаешь…

– В том-то и дело, что ни черта не понимаю.

Откладываю карточки и настраиваюсь, пытаясь сосредоточиться на ситуации. Кажется, я никогда еще так не стремилась узнать другого человека.

– Мой муж… То есть бывший муж нашел себе пассию спустя три месяца после развода.

– Неужели ты думаешь, что после расставания бывает иначе?

– Нет, но он уже решил жениться. И теперь этот гад хочет забрать у меня дочь!

Голос подруги вмиг становится тревожным, а глаза наливаются слезами.

– Но как это возможно? А это возможно?

– Вполне. У него связи и влиятельные родственники, а я всего лишь рядовой бортпроводник.

При виде Даниила в кухне Лайина начинает вытирать щеки. Ее от природы густые ресницы добавляют образу нежности.

– И что это тут за море неудовольствия? Можно на тебя посмотреть?

Ина отворачивается, размахивая руками.

– Я только тебя обниму, – Даня прижимает девушку к своей груди.

Друг явно знал о проблеме раньше, чего не скажешь обо мне. Ина может вляпаться в куда более серьезную историю.

– Ина, твоя юридическая подкованность может помочь?

– Сложно сказать, но я, конечно же, не собираюсь бездействовать, – всхлипывает подруга.

Да, я в ней уверена. Такая, как Лайина, пойдет на все ради дочери. Прямо гордость берет за эту сильную женщину, устроившую потоп в моей кухне.

Даня какое-то время успокаивает Лайину, поглаживая по прическе, а потом ребята отправляются вниз, оставляя тишину, которая была ими же и нарушена несколькими минутами ранее. Но посидеть спокойно мне не удается. «Да когда же закроется этот проходной двор?» – думаю про себя и почти перед носом появившегося парня задергиваю штору.

– Я дала понять, – говорю не слишком громко, чтобы снова не прибежала защитница, – что не хочу тебя видеть.

Карточки до сих пор лежат на столешнице. Беру стопочку, но один яркий купон вываливается из рук, и я никак не могу его взять с ровной поверхности столешницы. Резкая хватка, мгновение – карточка у моего носа в руках Ромы. Я не успеваю забрать вещицу, как он убирает ее из поля зрения.

– Что это у нас тут такое? Сейчас посмотрим.

– Эта лотерея не для тебя, Полуцкий, – шепчу в недовольстве.

– «Вы выиграли больше, чем миллион!» – Роман читает надпись, стерев слой монеткой. – Тут еще коробка с бантиком. И это все? – он с секунду изучает оголенную поверхность. – Как узнать, какой именно меня ждет приз?

– Говорю же, ты не поймешь этой игры. Дай сюда, – возвращаю свою карточку. – Это был трофейный купон.

– Хорошо. Предлагаю пошаговый план, который поможет нам понять, почему мы застряли в Сингапуре.

Рома опирается о столешницу. Верхняя пуговица его рубашки расстегнута после нашей потасовки.

Несколько минут молчу. Все это время я закрываю контейнеры, двигаю телеги и выкидываю фантики.

– А подгузник действительно существует. Если не веришь, можешь заглянуть сюда, – указываю в мусорный бак.

– Тебе нужно проникнуть к отцу в офис или в его кабинет дома и найти какие-нибудь улики.

– Что еще сделать? Ром, тебе плевать на это. С какой стати ты вдруг меняешь решение?

– Это связано с «КиЛайн», и мы оба попались на крючок. Придется покопаться.

– То есть ты в деле? Будешь вместе со мной жаловаться на несчастную жизнь и топить своего босса?

Рома выгибает бровь.

– Я хотела сказать, в таком случае вооружайся стетоскопом и перчатками, – в ответ на мой сарказм молчание. – Ну лупы же у тебя нет.

Я стою близко к парню, но не сразу понимаю это. Когда же до меня доходит, отхожу на безопасное расстояние, однако перемены в лице Ромы не ускользают от моего внимания. До близкого контакта складка на его переносице была особенно глубокой.

– Когда я в последний раз проникла в отцовский кабинет, мне просто повезло. Сейчас отец запирает все двери на замки.

– Кристин, в этот раз все иначе. Ты заявишься в дом должным образом, в открытую. Посмотришь документы в шкафах, в папках на столе, на компьютере… Везде, где сможешь. Любая зацепка поможет, – звучит голос с хрипотцой.

Двигатели гудят непрекращающимся ревом, словно предупреждая об опасности затеи. Каждый раз, когда я продумываю четкий план, все обязательно идет