Королева Вечности - Л. Дж. Эндрюс

Возвращая кувшин на место, я вздрогнула, увидев его.

На деревянном стуле сидел, подперев рукой темный, заросший щетиной подбородок, первый мужчина, которого я полюбила всем сердцем.

На лице спящего отца читалась чрезмерная усталость, но оно по-прежнему отражало неимоверную силу духа. Еще молодое и в то же время уже постаревшее от накопившихся тревог. Кожа была перепачкана кровью, теперь даже не разберешь, моей или его. Он, погрузившись в дремоту, дышал ровно, но тело подрагивало от беспокойства, словно он готов был при малейшем шорохе вступить в бой.

Я приподнялась, и скрип кровати заставил его вздрогнуть. Проснувшийся отец окинул комнату внимательным взглядом, пока его глаза не встретились с моими.

Последовал первый удар сердца, и его лицо напряглось, на втором он вскочил со стула, а на третьем надежные и сильные руки обняли меня точно так же, как и всегда.

Я прижалась к его шее, в отчаянии пытаясь сдержать рвущиеся из груди сдавленные рыдания.

– Ливи, – прошептал он в мои волосы. – Боги, как же мне тебя не хватало.

Попытки сохранить рассудок окончательно разбились. Точнее разлетелись вдребезги. Вцепившись в тунику отца, я громко зарыдала, давая волю невыплаканным слезам. Меня переполняли эмоции от невыносимой тоски по нему и моей семье, от мучительной боли, которую они, должно быть, испытывали. Я плакала, предчувствуя, что он, рано или поздно, прибудет за мной и придется открыть всю правду, тем самым вновь разбив ему сердце. Моя любовь к родителям была безмерной, но Королевство Вечности стало моим настоящим домом.

Пока я изливала свои чувства слезами, Вален Ферус не произнес ни слова, давал время выплакаться. Потом, вытерев глаза, я произнесла:

– Даж, ты здесь.

Он обхватил мое лицо ладонями и широко улыбнулся.

– Всегда.

– Как… как я смогла выжить? – На руках остались лишь намеки на царапины, хотя раньше казалось, что каждая косточка в теле раздроблена в мелкую крошку.

Мой отец замешкался на мгновение.

– Похоже, на борту этого корабля имеется мощная целебная кровь.

Эрик. Даже для него вылечить такое количество ранений представляло серьезную угрозу. Я уже открыла рот, желая заговорить о своем короле, ведь мне так недоставало его алых глаз и нежных рук, но раздавшиеся за дверью голоса прервали поток моих мыслей.

– Эй? Мы уже и так прождали достаточно долго.

Услышав знакомый легкомысленный тон, я прикоснулась ладонью к груди.

Раздалось несколько щелчков, и дверь легко распахнулась через пару мгновений. В дверном проеме возникло множество фигур, все говорили одновременно, но один голос возвышался над остальными.

– Ливия, знай, что я упорно сражался, чтобы вернуть тебя, сперва покалечив твоего возлюбленного, разумеется, в защиту твоей чести. Затем ублажил прекрасную Рэйфу ради его спасения, только моей матери ни слова, Вален, и теперь я рассчитываю на самую пылкую благодарность.

– Джо… – И не успела я договорить его имя, как Джонас Эрикссон налетел подобно неистовому урагану. Друг обнял меня, прижимая к своей широкой груди, и в его вздохе, как мне показалось, послышалось тихое содрогание.

– Я скучал по тебе, Лив, – прошептал он.

Сандер, взяв меня за руку, заговорил о своих познаниях относительно Королевства Вечности, размышлениях об исчезающем в приливах острове и о грядущих исследованиях, что привело меня в неописуемый восторг, но Мира проскочила мимо него, прервав поток слов.

Она крепко прижала мою голову к своему плечу.

– Нас больше никогда не пустят на бал, – произнесла она, хмыкнув сквозь слезы. – Если только ты не устроишь его, конечно. Королева.

Боги, им все известно.

– Вы… все пришли ради меня?

Джонас картинно закатил глаза.

– Она так говорит, будто действительно считает, что мы никогда бы так не поступили.

– Вероятно, меня объявят предателем или по крайней мере лишат воинского статуса в Рэйфе, но оно того стоило. – В дверном проеме показался улыбающийся Алексий, прислонившись плечом к косяку.

Отец помог мне подняться на ноги. Ноющая боль чувствовалась в каждом суставе, протестовал каждый мускул, но в груди яростно пылала потребность, которую я не смогу утолить, если не найду Эрика в ближайшее время.

– Я люблю вас всех. – Запнувшись на мгновение, я продолжила: – Но мне нужно…

– Снаружи. – Мира указала на главную палубу. – Но после я хочу узнать все.

Я бросила на отца взгляд, полный мольбы, но он, казалось, совершенно был не готов упускать меня из виду. Пожалуй, с моей стороны было эгоистичным желанием оказаться в другом месте, но даж слегка покачал головой и махнул рукой, и мои ноги оторвались от пола настолько быстро, насколько позволяли силы.

Члены экипажа сосредоточенно занимались своими обязанностями. Однако, увидев меня, они вскидывали подбородки, широко улыбались и тепло приветствовали меня, говоря:

– С возвращением, миледи.

Мне приходилось прилагать все усилия, чтобы ответить каждому, но бешеное сердцебиение не давало покоя. Я изучала глазами всех встречных, смотрела на штурвал, отчаянно пытаясь найти…

Багровые глаза поднялись над плечом незнакомого мне мужчины. В них плескался голод, прекрасный, всепоглощающий, мой. Рубашка Эрика была расшнурована на груди, обнажая бесчисленные шрамы и темные чернильные волны на коже.

– Я пытаюсь наложить заклинание. Не шевелись. – Высокий мужчина, стоявший перед Королем Вечности, отрывисто отдал приказ, однако Эрик, проигнорировав его, ринулся в мою сторону с напором десятка воинов.

После стольких дней разлуки нашу встречу нельзя было назвать ласковой, поскольку я вцепилась в него руками и ногами, заставив удариться о борт.

Эрик обнял меня, уткнувшись лицом в шею. Он сполз на палубу, расположив мои ноги на своих бедрах, и прижался спиной к обшивке, крепко обхватив руками мою талию. На коже чувствовалось его глубокое дыхание и впившиеся в плоть пальцы. Зарывшись одной рукой в короткие волосы, я смотрела на него, изучая каждую линию любимого лица.

Четкие очертания шрама, прорезавшего верхнюю губу, кончики двух острых зубов, видневшиеся из приоткрытого рта.

Он провел большим пальцем по моей щеке, один раз, второй, а затем прильнул к моим устам. В этом поцелуе не чувствовалось ни наслаждения, ни ласки. Только неистовая жадность, вновь обретенная зависимость после долгого и вынужденного голодания.

Губы Эрика завладели каждым кусочком моего рта, преподнося один поцелуй за другим.

– Певчая птичка, – произнес он мне в шею низким, почти рычащим голосом.

Я скользнула пальцами под вырез одежды, прочерчивая шрамы на плечах и спине, наслаждаясь долгожданным теплом кожи после столь продолжительного перерыва и гадая, когда мне вновь доведется почувствовать его. Эрик чуть вздрогнул и крепче прижал меня к себе, углубив поцелуй.

Он прикоснулся языком