Королева Вечности - Л. Дж. Эндрюс

class="p">Нас окружили лучники с пылающими стрелами. Огонь освещал слезы на щеках Ливии и блеск моей приготовившейся пролить кровь сабли. Мне ничего не было известно об исчезающих островах, я не знал, как сломать связь, державшую мою королеву в плену. Но сейчас даже Боги не смогли бы оторвать меня от нее.

– Если я умру, – прокричал я, – то ты сдохнешь вместе со мной.

На остров обрушились новые пепельные камни. Один из них насквозь пробил грудь стражника, разбросав куски костей и плоти по гальке под его сапогами. Среди эльфов прокатились панические возгласы. Другой камень раздробил его колено и плечо. Даже Ларссон, пригнув голову, попятился.

– Как это проклятые защитные чары сломались? Пусть туман поглотит нас, – огрызнулся он, обращаясь к девушке.

Мужчина с рыжими волосами, отливающими золотом, выругался.

– Если ты продолжишь приказывать погружаться ей глубже, она никогда не вернется обратно.

Ларссон, проигнорировав его, скомандовал девушке вновь укрыть их. Стоическое безразличие наложило маску на черты незнакомки, на то, что могло бы быть прекрасным.

– Эрик, он забирает меня, – надрывно плакала Ливия. – Скади! Отпусти меня. Это не ты.

Бесчисленное множество деревьев уже скрылось в разъяренном циклоне темного тумана, растворившись в ночи. Похоже, осталось лишь внешнее кольцо острова, которое притягивало Ливию, а я держал ее из последних сил. Поскольку Ларссон понимал, что мы сможем разыскать его в любой момент, невозможно было предположить, как долго он будет вновь скрываться, прежде чем нанесет новый удар.

Две противоборствующие силы: магия острова влекла Ливию к суше, а зловещий хаос разбивался о берег, отчаянно пытаясь утащить нас обратно в море.

– Морской король. – Незнакомка просто стояла среди сталкивающейся магии, волосы развевались на бешеном ветру, пальцы рук переплетены. – Белое железо – любопытный выбор для клинка.

Из мрака, окутавшего руки девушки, выпал серебряный кинжал с жемчужным отливом, больше походивший на кость. Клинок опустился возле моих ног. Возможно, она создала его из своей темноты, призвала из какой-то преисподней. Ответ не имел значения, потому что одного брошенного на нее взгляда, одного выкрикнутого Ларссоном проклятия хватило, чтобы я моментально схватил клинок.

Как только мои пальцы сомкнулись вокруг рукояти из слоновой кости, меня пронзил сильнейший толчок, а после берег треснул и раскололся. Будто прикосновение к клинку разорвало некую цепь, удерживающую нас на этой земле.

Куча камней, грязи и песка вырывались из образовавшейся глубокой трещины, устремляясь к звездам. Берег оторвался от острова и выбросил нас с Ливией в море.

Прежде чем знакомые приливы приняли нас в свои объятия, туман острова поглотил странную девушку и разъяренное лицо Ларссона.

Я, держа Ливию в руках, вытолкнул нас на поверхность.

На месте горных вершин, горящих фонарей и лесов теперь простиралось бескрайнее море. Там, где бушевали неистовые волны и ветра, сейчас царила гробовая тишина.

Ливия билась в судорожных конвульсиях.

Холодный и пронзительный ужас захлестнул меня. Глаза Ливии дико вращались, а кровь сочилась из носа, ушей и рта. Оставшиеся защитные чары раздирали ее на части.

– Черт, черт! Ливия! Ливия, посмотри на меня. – Наклонив ее голову, я увидел, как затрепетали ресницы. На очередном вдохе я сначала требовал, потом умолял приливы вернуть нас, поднять, помочь спастись. Мысли метались в голове, и едва ли мне хватило сил почувствовать стук о твердую палубу корабля, когда море выбросило нас на борт.

Трясущимися руками я положил Ливию на палубу. Боги, каждая ее конечность пропиталась кровью, и продолжали появляться всё новые раны.

– Ливия! – раздался голос Валена, полный страха и бешенства.

Одним рывком я сорвал с себя рубашку и поднес к ней кинжал, сделав длинный, глубокий и стремительный взмах.

– Эрик! – крикнул Тэйт. – Черт побери, это уже перебор.

Не существует границ, никогда не будет пределов тому, на что я готов пойти, лишь бы Ливия Ферус дышала. Неужели он этого не знал?

Хлынувшая кровь залила живот и бедра. Обхватив тело Ливии, я прижал ее многочисленные открытые раны к своей груди и запел. Песнь отдавала беспросветным отчаянием и безутешной скорбью, так что даже мне приходилось узнавать ее с трудом.

Израненное тело судорожно извивалось в моей цепкой хватке. Я прикрыл веки и сконцентрировался на спасении, отгородившись от всех душераздирающих криков и голосов.

В сознании возникла дымка, своего рода покой, и сквозь нее мне улыбалось видение Ливии.

Я глубже погрузился в песню, крепче прижимаясь к ее успокоившемуся телу. Конвульсии прекратились. В моем воображении ее улыбка стала шире, и она помахала мне рукой, призывая следовать за ней.

– Эрик! – Кто-то окликнул меня с большого расстояния, словно голос донесло ветром. Я оставил его без внимания и потянулся к протянутой руке Ливии.

Но некая неведомая сила отдернула меня. Я отпрянул и снова попытался дотянуться до нее.

– Бладсингер! – раздался хорошо знакомый грубый, глубокий голос, услышанный еще в детстве. Голос повелителя земли. Очередной рывок, оторвавший меня от нежной ладони Ливии. Я пытался вернуться к ней, пытался снова коснуться ее.

Рукои на моей коже – слишком большие руки, никак не принадлежащие моей Певчей птичке.

– Хватит, мальчик. Хватит.

В сознании померк образ Ливии, а вместо него надо мной навис Вален Ферус, чьи руки пропитались ядовитой кровью. Я все понимал и, по правде говоря, не винил его за удар, который он поклялся нанести в качестве платы за ее похищение.

Теперь Ливия, по крайней мере, стала свободной.

Я закрыл глаза, смирившись с уготовленной участью, и мой разум погрузился в кромешную темноту.

Глава 26

Певчая птичка

Хоть пелена тумана заволокла зрение, но мне удалось различить окно в его каюте на Вечном корабле. Мое окровавленное тело, лежавшее на королевской койке, было накрыто мягким голубым одеялом. Я разлепила глаза и заметила ладони, нежно стиравшие кровь тонкой тканью.

Знакомые до боли сильные руки, которые любили и баловали меня с самых моих ранних детских воспоминаний. Хотелось позвать его, вновь увидеть искорки смеха в этих темных глазах, но слова, вырвавшиеся из горла, превратились в пепел, и я провалилась в дурманящую черноту.

Проснувшись, я не смогла определить, сколько времени занял мой сон, однако потрескавшиеся губы и сухое горло, отчаянно требующее воды, явно намекали, что он продлился очень долго.

Сощурившись, я выглянула в покрытое морскими пузыриками стекло: корабль со всех сторон окружало прекрасное и лазурное Вечное море. Над белыми гребнями волн нависал призрачный туман, но золотистые солнечные лучи постепенно отгоняли мрачную ночь.

Я перекатилась на плечо, издав тихий стон. Рядом с кроватью стояла большая глиняная чаша