Тень генерала. Любовь не знает приказов - Леся Громовая

— Эй, вы откуда? — окликнул один.

Я не ответила сразу, лишь махнула рукой, будто раздражённо.

— От южного участка, — бросил Хэ вместо меня. — Нас сменили.

Стражник прищурился, сделал шаг ближе.

Сердце ударило сильнее, но лицо оставалось спокойным.

— Поздновато для смены.

— Скажи это тем, кто там командует, — хмыкнул Хэ. — Или хочешь сам сходить проверить?

Тот скривился, явно не желая лишних проблем, и махнул рукой.

— Идите уже.

Мы пошли дальше, не ускоряясь, но только когда их голоса остались позади, я позволила себе выдохнуть.

Второй раз было хуже. Уже внутри лагеря, среди палаток и повозок. Мы двигались к складам, стараясь держаться ближе к теням, когда один из солдат вдруг окликнул:

— Эй! Вы кто?

Он шёл прямо на нас.

Я на секунду задержала дыхание.

— Кухня, — коротко ответила я, не останавливаясь. — Сказали проверить запасы.

Он смерил меня взглядом, задержался на лице, будто пытаясь вспомнить.

— В такое время?

Я пожала плечами, и сказала наугад, на счастье попав в точку.

— С утра наступление. Или ты хочешь есть сырое мясо?

— Да иди уже. — фыркнул он и отвернулся.

Я продолжила идти, чувствуя, как напряжение медленно отпускает, но не до конца. На смену ему медленно приходил азарт.

Мы разделились у складов. Каждый знал свою задачу.

Я и Хэ направились к запасам зерна. Мешки лежали плотными рядами, запах был тяжёлым, пыльным. Рядом стояли бочки с водой, чуть дальше мясо, подвешенное под навесами.

Я достала небольшой мешочек, развязала.

— Быстро, — тихо сказал Хэ, кивнула.

Руки двигались уверенно. Слишком много раз в жизни приходилось делать вещи, которые нельзя было делать открыто. Порошок растворялся почти сразу, не оставляя следов.

Вода. Зерно. Мясо.

Мы двигались от одного к другому, не задерживаясь, не оставляя следов. Работа шла быстро, но внутри всё равно росло напряжение — не от страха, а от ощущения, что времени меньше, чем кажется и оно подтвердилось.

— Подъём! — раздался голос где-то впереди.

Я замерла.

Хэ тоже.

Голос был громкий, уверенный.

— Готовить к утру! Командование приказало начать наступление на рассвете!

Я медленно подняла голову.

Вокруг начали двигаться люди. Появлялись огни, слышались шаги, команды. Лагерь оживал раньше, чем мы рассчитывали.

Я переглянулась с Хэ, он понял сразу.

— Нам нужно уходить, — сказал он тихо.

— Уже поздно, — ответила я, потому что пути назад не было.

Люди заполняли пространство, и скрыться становилось всё труднее, а значит теперь нужно было не просто уйти, а выжить прямо под носом у врага.

Лагерь ожил мгновенно, как будто кто-то дёрнул за невидимую нить, и всё пришло в движение: шаги, голоса, треск огня, звон посуды. Тени перестали быть укрытием, в них начали заглядывать, их начали пересекать, и любое лишнее движение теперь могло обернуться вопросом.

Я переглянулась с Хэ, и в этом коротком взгляде было всё: оценка, решение, согласие.

— Работаем, — тихо сказал он.

И мы просто… стали частью этого.

Я подхватила ближайший котёл, будто именно за этим сюда и пришла, поставила его ближе к огню, проверила воду. Руки двигались уверенно, без пауз, будто я делала это не впервые. Рядом уже суетились настоящие повара и их помощники — усталые, сонные, но привычные к своему делу.

— Давай быстрее, — буркнул один из них, не глядя на меня. — Генерал приказал накормить всех до рассвета.

— Знаю, — коротко ответила я, даже не поднимая головы.

Хэ тем временем уже оказался у разделочного стола, перехватил нож, начал работать с мясом, не привлекая лишнего внимания. Его движения были чёткими, отработанными, без суеты, и это помогало, на него перестали смотреть уже через пару мгновений.

Мы растворились в потоке.

Огонь трещал, вода закипала, запах варящегося мяса постепенно перебивал всё остальное. Люди двигались быстро, говорили мало, и это было на руку. Никто не задавал лишних вопросов, потому что у всех была своя задача.

Я мешала варево, следила, чтобы огонь не угасал, подливала воду, когда это требовалось. Рядом кто-то ругался, кто-то зевал, кто-то пытался шутить, но в этих голосах уже слышалось напряжение. Они знали, что будет утром и это играло нам на руку.

Никто не ждал угрозы изнутри.

В какой-то момент один из солдат подошёл ближе, бросил взгляд в котёл, поморщился.

— Воняет странно.

Сердце на долю мгновения сбилось.

Я не обернулась.

— Твоя носоглотка воняет, — отрезала я сухо. — Жрать будешь не заметишь.

Он зыркнул на меня, но спорить не стал и отошёл.

Я продолжила мешать, не ускоряя движений, хотя внутри всё было натянуто, как струна.

Время тянулось медленно, вязко. Казалось, оно специально замедляется, чтобы проверить, выдержим ли, но в какой-то момент всё начало сходиться.

Котлы были полны. Вода разлита. Мясо приготовлено.

— Всё, — тихо сказал Хэ, появляясь рядом.

Я кивнула.

— Пора.

Уйти оказалось не проще, чем остаться.

Теперь лагерь жил полной жизнью, и двигаться приходилось осторожнее, чем раньше. Мы не могли просто развернуться и уйти — это сразу бросилось бы в глаза. Поэтому шли так же, как и пришли: спокойно, без спешки, будто просто выполняем очередное поручение.

Я держала в руках пустое ведро, мелочь, но она давала повод двигаться.

Мы прошли мимо нескольких групп солдат, мимо повозок, мимо складов. Кто-то смотрел, кто-то нет, но никто не задерживал взгляд надолго.

Когда показался внешний периметр, я впервые за всё время почувствовала, как хочется выдохнуть, но было слишком рано.

— Эй! — окликнули сзади.

Я не остановилась сразу, только чуть замедлилась, словно не уверена, ко мне ли обращаются.

— Вы куда?

Хэ обернулся первым.

— Нас отправили назад, — сказал он спокойно. — Смена.

Стражник прищурился.

— Быстро вы.

— Хочешь поменяться? — бросил Хэ.

Тот поморщился.

— Проваливайте.

Мы пошли дальше, в этот раз более удачно. Все были заняты ранним завтраком и подготовкой к утру, на нас перестали обращать внимание, и только когда лагерь остался позади, когда огни начали исчезать за спиной, я позволила себе выдохнуть.

— Быстро, — тихо сказала я и мы сорвались.

Обратно шли уже без маскировки, насколько это было возможно. Двигались быстро, но не теряя осторожности, потому что любая ошибка теперь стоила бы всего.

Крохотная дверь в стене показалась как спасение.

Нас впустили почти сразу и