Академия Боли. Я умру вместо принца - Кристина Юрьевна Юраш

— Эй. Вперед, — приказал один из магов, глядя на меня.

Я вошла.

Потому что фамильярки входят, когда им приказывают. Потому что если я сейчас остановлюсь, если покажу страх, они это увидят. А я не хочу, чтобы они видели. Не хочу отдавать им эту маленькую, жалкую победу.

Ритуальная комната казалась еще меньше, чем раньше. Серые стены давили, низкий потолок нависал над головой, словно хотел прижать к полу, сделать плоской, незначительной. Круг в центре пола выглядел темнее обычного. Черная мозаика была холодной и гладкой.

Главный маг сразу направился к кругу. Его мантия шуршала по камню, и в этой тишине звук казался неестественно громким. Остальные двое разошлись по сторонам, словно стая хищников, которые окружают добычу.

Ректор остался у входа.

Я заметила это.

Он не подошел к кругу. Армант ждал, когда его позовут. Или, как и все фамильяры, он ненавидел это место, чувствуя внутренний протест: «Не иди туда! Здесь рождается боль и смерть!». Ведь он однажды уже стоял в круге рядом с моим отцом.

Я вспомнила, как он помог мне подняться. Как его рука была осторожной, почти нежной. Как он сказал: «Я был фамильяром твоего отца». Как он смотрел на меня — не как ректор на студентку, а как человек, который знает, каково это.

Кто ты, Армант Моркант?

— Я вижу следы восстановления, — заметил придворный маг, осматривая линии на полу.

Он стоял на колене, и его пальцы зависли над мозаикой, не касаясь камня. В воздухе между его ладонью и полом дрожали тонкие серебряные нити — живые, сверкающие, гудящие.

— Да, — произнес ректор. — Мы приложили все усилия, чтобы круг снова заработал как можно скорее. Это было в интересах Академии. Мы отвечаем за жизнь наших учеников.

Я едва не усмехнулась.

Наших учеников.

Каких именно?

Тех, чьи фамилии писались золотом на дверях личных комнат? Тех, чьи отцы могли прислать в Академию отряд гвардейцев? Тех, за кого умирали другие?

Потому что за мою жизнь здесь точно никто не отвечал!

Главный маг медленно опустился на оба колена у края круга. Его пальцы зависли над мозаикой, и серебряные нити, которые он плел в воздухе, скользнули по линиям рисунка, повторяя каждый изгиб, каждую петлю, каждый символ. Я смотрела, как эти нити оживают, как они втекают в старые линии, заполняют их, и на мгновение мне показалось, что круг отвечает. Что камень под ним вздыхает, шевелится, просыпается.

— Какой именно фрагмент был поврежден? — спросил он, не теряя концентрации.

Ректор подошел ближе.

Теперь уже пришлось. Я видела, как он сделал это неохотно, как каждый его шаг давался с трудом, словно он шел не по каменному полу, а по битому стеклу. Но он подошел. Остановился в двух шагах от края круга и указал рукой.

— Этот.

Тот самый, который во время ритуала заметила я.

Символ в правой части круга. Новый. Чуть более яркий. Чуть более чужой. Тот, который тогда, во время ритуала, вспыхнул иначе… Тот, на который я смотрела и думала: «Что-то не так. Что-то изменилось».

У меня по спине пробежал холод. На мгновенье мне показалось, будто я снова стояла в этом круге, снова сжимала руку принца, снова чувствовала, как связь замыкается, как что-то внутри меня рвется и сшивается заново — неправильно, криво, с узлами.

— Полагаю, его разбили? — спросил маг, заметно хмурясь.

— Да, — кивнул ректор. — Мы восстановили его силами Академии.

— Кто занимался восстановлением?

— Академические мастера ритуальной геометрии под моим надзором.

— И вы проверили? — недоверчиво спросил придворный маг.

— Разумеется, — фыркнул ректор, глядя ледяным взглядом на проверяющих. — Несколько раз.

— Лично?

— Лично, — кивнул он.

Главный маг молчал несколько секунд. Долгих, тягучих, таких густых, что в них можно было утонуть. Я смотрела на его спину, на седую косу, на темную ткань мантии, и чувствовала, как внутри нарастает что-то липкое, тревожное.

Чародей медленно провел пальцем по воздуху над символом.

Серебряная нить, повторяющая рисунок, вдруг дрогнула.

Совсем чуть-чуть. Едва заметно. Но я увидела.

И ректор тоже.

Его лицо не изменилось. Ни одна мышца. Ни один нерв. Именно это напугало меня сильнее всего. Потому что я знала: когда фамильяр слишком хорошо контролирует лицо, это значит, что внутри у него буря. Что он держится из последних сил. Что еще одно слово, еще один взгляд — и маска треснет.

— Архивный чертеж, — приказал главный маг, протягивая руку в пустоту.

Один из его спутников тут же достал из тубуса длинный свиток. Пергамент был старым, темным по краям, но защищенным магией: стоило магу развернуть его, как линии на нем вспыхнули мягким золотым светом. Теплым. Живым. В отличие от холодного серебра, которым светились линии на полу.

Чертеж положили прямо на пол рядом с кругом. Я невольно сделала шаг ближе — инстинкт, любопытство, что-то, что было сильнее страха.

— Или на место, — бросил один из магов, даже не взглянув на меня. — Место, я кому сказал! Ты что? Команд не понимаешь?

Глава 95

Глава 95

Я остановилась, чувствуя себя дрессированной собакой.

Маги склонились над чертежом. Их головы почти касались друг друга, их пальцы скользили по пергаменту быстро, уверенно, с той легкостью, которая приходит только после десятилетий практики. Один символ. Второй. Третий. Они сверяли линии молча, быстро, с пугающей точностью. Иногда кто-то из них бормотал что-то себе под нос — тихо, неразборчиво, на языке, который я не знала.

Ректор стоял рядом.

Спокойный. Сухой. Непроницаемый.

Но я снова увидела его руку.

Пальцы левой руки чуть заметно согнулись. Раз. Потом еще раз. И разжались. Медленно. С трудом. Как будто каждый палец был отдельным существом, которое не слушалось хозяина.

Я посмотрела на символ.

Потом на чертеж.

Потом снова на символ.

Я не была мастером ритуальной геометрии. Я вообще была просто фамильяркой, которая слишком часто попадала туда, где ей не место. Я не знала этих языков, этих символов, этих правил. Я знала только одно: боль. Как она выглядит. Как она чувствуется. Как она меняет воздух вокруг. Поэтому я не могла судить о том, правильно все или нет.

Главный маг молчал.

Слишком долго.

Внутри что-то болело — тупое, ноющее, как старая рана на погоду.

Потом маг медленно выпрямился. Движение было тяжелым, неестественным, словно его тело вдруг отказалось ему подчиняться.

— Господин ректор.

Армант Моркант посмотрел на него.

— Да?

Маг указал на символ. Его палец не дрогнул, но в этом движении было столько веса, столько силы, что казалось,