Академия Боли. Я умру вместо принца - Кристина Юрьевна Юраш

Служащий поднял руку. Постучал. Три коротких удара — точных, механических.

Ответа не последовало.

Он постучал снова.

На этот раз из-за двери раздался голос — низкий, хриплый, лишенный интонаций:

— Войдите.

Служащий открыл дверь и тут же отчитался.

— Лиада Торос прибыла.

Я вошла.

И сразу поняла, что дело гораздо серьезнее, чем я думала.

Кроме ректора в кабинете находились еще трое незнакомых мужчин.

Они стояли полукругом перед столом, словно занимали свои позиции задолго до моего появления и что-то негромко обсуждали. Я тут же узнала темно-синие мантии дворцовых магов, с вышитыми на воротниках серебряными рунами, от которых исходило слабое, пульсирующее свечение. Руны были живыми. Я видела, как они шевелятся, как перетекают друг в друга, образуя узоры, которые я не могла расшифровать.

Ректор сидел за столом. Его лицо было непроницаемым, но я заметила, что пальцы его левой руки сжимали подлокотник кресла — сильно, до побелевших костяшек. Это было единственное, что выдавало его волнение. Единственная трещина в безупречной маске человека, который привык контролировать всё и всех.

И все трое магов посмотрели на меня.

Один из них — самый высокий, с седой бородой, заплетенной в тонкую косу, — сделал шаг вперед. Его мантия зашуршала, и в этом шорохе я услышала что-то похожее на шелест крыльев. Его глаза были темными, почти черными, но в их глубине плясали огоньки — не отражение кристаллов, а что-то внутреннее, живое, горящее.

Он смотрел на меня так, словно пытался что-то разглядеть во мне.

— Подойди ближе, фамильярка, — произнес он. Голос был тихим, мягким, почти ласковым.

И от этой мягкости по моей спине пробежали неприятные мурашки. Я подошла, чувствуя, что мне ужасно не хочется этого делать.

— Любопытно! — произнес он, беря меня холодными пальцами за подбородок и осматривая, как вещь. — Угу…

Что «угу»? Зачем «угу»? Что он такое высматривал на мне?

— Итак, господин ректор, до нас дошли слухи о том, что ритуальный круг был поврежден. И ритуал прошел… эм… странно. Так вот, мы здесь для того, чтобы выяснить правду. По личному приказу его императорского величества.

Глава 93

Глава 93

По личному приказу его императорского величества?

Слова повисли в кабинете, тяжелые, словно кто-то разлил на паркет цемент. Он застыл, остыл, прирос к подошвам моих ботинок, не давая пошевелиться.

Император.

Не Ронн. Не его ядовитая усмешка, не переписанный устав, не амбиции мелкого магистра, который решил самоутвердиться за счет дочери бунтовщика.

Гораздо хуже. Сам император!

Я почувствовала, как холод поднимается от пальцев рук — от тех самых, с въевшимися чернилами, которые еще вчера болели от пера. Холод пополз выше, по запястьям, по предплечьям, осел где-то под ключицами.

Я почувствовала, как завтрак подступает к горлу, вызывая комок нервной тошноты.

Под ребрами, там, где жила связь, что-то болезненно дернулось. Совсем чуть-чуть. Едва уловимо. Как будто Виерис на мгновение нахмурился, занятый контрольной, и эта крошечная искра его внимания скользнула по мне сквозь расстояние, сквозь стены, сквозь каменную толщу Академии.

Но искра тут же исчезла.

Принц писал важную контрольную. А я стояла в кабинете ректора, и на меня смотрели трое мужчин в темно-синих мантиях.

Ректор не изменился в лице. По крайней мере, так могло показаться тому, кто не смотрел достаточно внимательно. Он провел рукой по шраму, словно пытаясь его стереть. Армант явно нервничал.

Его пальцы, лежавшие на подлокотнике кресла, сжались сильнее. Костяшки побелели, вены на тыльной стороне ладони вздулись тонкими синими нитями. Потом он разжал руку — медленно, методично, словно каждый палец был отдельным механизмом — и положил ладонь на стол.

— Да, вы правы, — произнес он спокойно и с достоинством. — В ритуальной комнате был инцидент.

Один из придворных магов — тот самый, высокий, с седой бородой, заплетенной в тонкую косу, — медленно поднял бровь. Движение было ленивым, почти скучающим. Но в его темных глазах, там, где плясали огоньки, что-то вспыхнуло. Не удивление. Нечто другое. Подозрение.

— Инцидент? — переспросил он. И в этом слове было столько яда, что мне захотелось отступить на шаг.

— В данный момент Академия разбирается и выясняет, кто проник в нее и с какой целью, — продолжил ректор, не теряя самообладания.

Он говорил ровно. Без тени волнения. Как человек, который заучил эти слова заранее и теперь просто воспроизводил их, следя за интонацией, за паузами, за тем, чтобы ни одна мышца на лице не выдала того, что он думает на самом деле.

Но теперь я уже не верила этому спокойствию.

— И вы не поставили в известность императора? — с возмущением спросил главный маг. — В Академии учится наследник престола! Вы обязаны были сообщить об этом! Сразу же! Почему мы должны узнавать об этом на ковре у императора?

В кабинете стало еще тише. Магические лампы на стенах, те самые, с холодным фиолетовым пламенем, будто вспыхнули тусклее. Тени в углах сгустились, стали плотнее, и мне на мгновение показалось, что они шевелятся. Что тянутся ко мне тонкими, цепкими пальцами.

Ректор посмотрел на старого мага. Встретился с ним взглядом. И в этом взгляде было что-то, от чего у меня по спине пробежал холод. Не страх. Нет. Что-то другое. Вызов? Упрямство? Или просто усталость человека, который слишком долго носил чужую боль в собственном теле и научился прятать за маской даже то, что сам от себя скрывает?

— Его величество был бы поставлен в известность сразу после окончания внутреннего расследования. — Для отчета его величеству мы должны располагать полной информацией.

— Внутреннего расследования, — повторил маг. И в его голосе, в том, как он растянул эти слова, было столько презрения, что мне стало тошно. — Речь идет о ритуальной комнате, в которой проводился обряд связи с наследником престола.

— Именно поэтому расследование ведется максимально тщательно, — кивнул ректор. Ему явно не нравились гости. Ему не нравилось то, что корона полезла в его Академию с разбирательствами.

— И именно поэтому вы решили не сообщать об этом дворцу? — снова бросил старик.

Я стояла между ними, чувствуя себя лишней.

Хотя я уже чувствовала, что я не лишняя. Я — улика, которую положили на стол.

Главный маг наконец отвел взгляд от ректора. Его темные глаза, с пляшущими в глубине огоньками, снова посмотрели на меня. Медленно. Методично. С головы до ног. Я почувствовала, как его взгляд скользит по моей форме — новой, безупречной, с золотыми пуговицами, — по моим рукам, по лицу, по волосам, собранным в тугой узел. Он осматривал