Академия Боли. Я умру вместо принца - Кристина Юрьевна Юраш

Не потому что оно было новым. А потому что сейчас, после всего, что я услышала за дверью, оно звучало иначе. Не как принадлежность служанки господину, а как что-то другое. Что-то, чего я не могла понять. И снова я почувствовала укол ревности. «Глупая, разве можно ревновать к мертвой?», — пронеслось в голове, но маховик внутри уже не остановить.

Я почувствовала, как внутри начинает подниматься раздражение. Горячее, едкое, колючее. На себя, на ревность, которой быть не должно, на саму ситуацию, которую я считала унизительной и глупой.

— Вы же сами говорили, что он вам не нужен. И я могу его сжечь!

— А потом я передумал. Я что? Передумать не могу?

На мгновение что-то мелькнуло в его взгляде.

Слишком быстро.

Я не успела понять, что именно. Тень. Трещина. Что-то, что он тут же спрятал за маской безразличия.

— Мертвая девушка была моей фамильяркой, — тихо, спокойно произнес он. — И мне стало любопытно!

И почему-то от этого стало не по себе.

Потому что в этих словах не было привычной ледяной отстраненности. Было что-то другое. Что-то тяжелое. Как камень, брошенный в глубокую воду.

— Вы могли попросить. Я бы вам его отдала.

— Мог.

— Но не попросили.

— Нет.

Я скрестила руки на груди, слыша, как наши гулкие шаги отдаются от стен Академии.

— Очень благородно, ваше высочество, — проворчала я, понимая, что дневник и так должен был попасть в его руки. Такова была последняя воля умирающей. И я должна радоваться, что смогла выполнить последнюю волю. Но я не радовалась.

— Мы опаздываем на лекцию, — резко перевел тему разговора принц, ускоряя шаг.

— Вы всегда так делаете? — с раздражением произнесла я, пытаясь его догнать.

— Как? — небрежно поинтересовался принц.

— Берете без спроса чужие вещи, а потом говорите, что мы опаздываем? — нахмурилась я.

Белит негромко каркнул.

Мне показалось, что ворон развлекается.

Виерис же выглядел совершенно невозмутимым. Но сквозь связь я почувствовала, как где-то глубоко, на самом дне его сознания, шевельнулось что-то похожее на раздражение. Короткое. Мимолетное. Тут же подавленное.

— Только когда чужие вещи касаются моей жизни, — ответил Виерис.

— Они касаются не вашей жизни. Вашей жизни ничего не угрожает, пока рядом есть фамильяр, — прошептала я.

И тут же осознала, что только что сказала. Зря. Зря я это брякнула.

На этот раз принц замолчал. По-настоящему. И не просто замолчал, а остановился, глядя на меня. Не сквозь меня. Не поверх меня. Прямо на меня. И в этом взгляде было столько всего, что у меня перехватило дыхание.

А потом он произнес:

— Иногда это одно и то же, — произнес он так тихо, что я едва расслышала его слова.

Я не нашлась, что ответить.

И это раздражало еще сильнее.

Потому что в этих словах была правда. Страшная, извращенная правда. Смерть фамильярки означала окно уязвимости для хозяина. Значит, убийцы могли добраться до него. Значит, ее смерть была его смертью.

Но я не хотела думать об этом. Не сейчас.

Глава 91

Глава 91

Коридор восточной башни был почти пуст. За высокими узкими окнами моросил дождь. Капли стекали по стеклу медленными извилистыми дорожками, искажая серое небо за окном. Где-то далеко прогремел гром — глухой, низкий, заставивший пол слегка вибрировать под ногами.

Воздух пах сыростью, старым камнем и озоном.

Некоторое время мы шли молча.

Его шаги были бесшумными. Плавными. Мои каблуки цокали по камню — неровно, сбивчиво, выдавая мою нервозность.

Я чувствовала его присутствие физически. Как жар, исходящий от его тела. Как запах его парфюма — ночные цветы, магия и что-то горькое и запретное. Как пульсацию магической связи, которая теперь казалась не петлей, а чем-то другим. Живым. Дышащим.

Я первой нарушила тишину.

— Вам она нравилась? Не так ли? — спросила я, понимая, что хотела бы знать этот ответ сейчас. Не позже, не завтра. Сейчас.

Может, он тоже кормил ее конфетами, может, тоже защищал перед другими, просто об этом слухи, как обычно, умалчивают. Может, я не исключение. Ведь бывают же хорошие хозяева. Даже в нашей Академии есть те, кто идет наперекор всем и заботится о своем фамильяре, считает его если не другом, то хотя бы не пустым местом.

Шаг принца едва заметно замедлился.

Всего на долю секунды. Но я заметила.

— Мне не нравится вопрос.

В его голосе была констатация факта.

— А если мне не нравится вопрос, то есть все шансы, что тебе не понравится ответ. Мне сейчас показалось, или ты ревнуешь? — спросил принц, глядя на меня. Я понимала по времени, что мы уже опаздывали на лекцию. Она вот-вот начнется, а мы еще не в аудитории.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

Я чувствовала себя так, словно он заглянул мне в душу. И это было очень неприятное чувство, словно все, что я хранила внутри, его слова вытащили наружу.

— С чего вы взяли, что это ревность? — спросила я, находя в себе силы не показывать истинных чувств. — Ревность рождается там, где есть любовь или интерес. А любовь возможна там, где люди равны. Я не ровня вам, ваше высочество.

Я едва не задохнулась от страха, что не только я чувствую его, но и он меня. Вдруг в его душе шевелится такая же тень, как и в моей?

— Кто сказал тебе такую глупость? — Кто сказал?

Белит снова каркнул.

На этот раз откровенно издевательски.

— Ненавижу вас обоих, — пробормотала я, скрипнув зубами.

— Неправда, — снисходительно заметил принц.

— Что? — возмутилась я. — Почему неправда?

— Белита ты ненавидишь значительно сильнее, — рассмеялся Виерис.

Ворон возмущенно расправил крылья, и я услышала, как его когти царапнули ткань пиджака. Я неожиданно для себя фыркнула. Совсем чуть-чуть. И тут же пожалела.

Потому что уголок губ принца едва заметно дрогнул.

Он что… Он сейчас смеется?

Нет. Я уверена, что мне показалось.

Наверняка показалось.

Но сквозь связь я почувствовала что-то теплое. Короткое. Мимолетное. Как искра, проскочившая между двумя проводами.

Мы спустились по лестнице.

Студенты спешили на занятия. Аристократы в дорогих чистых формах. Фамильяры — в серых, мокрых формах, прижимающие учебники к груди, чтобы защитить их от влаги.

Несколько человек поклонились принцу. Глубоко. Почтительно. Еще несколько проводили нас удивленными взглядами. Я слишком хорошо понимала почему.

Фамильярка рядом с наследником. Не позади. Не в нескольких шагах. Рядом. Словно так и должно быть.

Словно я была не живым щитом, не расходным материалом, а чем-то другим. Чем-то, чего никто не мог понять.

Я чувствовала на себе их взгляды — любопытные, завистливые, испуганные. Шепот полз за