Минус на минус дает плюс - Хлоя Лиезе

— Что? — рявкаю я.

Она поднимает телефон и делает снимок, затем поворачивается и показывает мне экран.

— Посмотри на это и скажи мне, что ты не чопорный?

— Это сварливость, — говорю я ей. — Это другое.

— Да неужели? Ты ведь не ревнуешь, Джеймс? Могу я напомнить тебе, что ты на фальшивом свидании со своей фальшивой девушкой?

— Ты имеешь в виду ту девушку, чью одежду я сорвал в прошлую пятницу, а затем довёл до ошеломительного оргазма?

У неё отвисает челюсть.

У меня тоже.

— Прошу прощения? — шепчет она. — Если ты хочешь что-то сказать, Джеймс, то говори.

— Хорошо, Беатрис, я так и сделаю. Почему мы почти не разговаривали за последние пять дней? Почему после того, как мы кончили вместе, привели друг друга в порядок и оделись, и ты свернулась калачиком в моих объятиях, почему потом я проснулся один?

Би удивлённо смотрит на меня.

— Я… Я не думала, что ты захочешь, чтобы я осталась.

— Не захочу, чтобы ты оставалась? — шиплю я, пока Грейс продолжает свою болтовню. — Ты думаешь, я бы занялся этим с кем угодно в пятницу вечером, а потом вышвырнул бы её на обочину в бог знает какой час утра?

— Я не знаю, — огрызается она в ответ. — Не то чтобы ты ясно обозначил свою позицию.

— Что было непонятного в том, что я держал тебя в своих объятиях и целовал, пока мы не заснули?

Её щёки розовеют.

— Я не знала, что это значит, ясно, Джейми? Мы оба были немного не в себе. Одно привело к другому. Это было импульсивно, а в тебе много чего есть, уважаемый сэр, но импульсивности в тебе точно нет. Я понятия не имела, как ты будешь себя чувствовать утром, и я не собиралась просыпаться в твоих объятиях, рискуя увидеть что-то похожее на сожаление.

— Би, — я с трудом сглатываю. — Я бы никогда об этом не пожалел.

Она, кажется, ошеломлена этим.

— Не пожалел бы?

— Не пожалел бы, и не жалею, — наклоняясь ближе, я понижаю голос. — Ты сожалела об этом?

Её взгляд перемещается на мой рот. Она прикусывает губу.

— Нет. Я жалею.

— И ты не расстроена?

— Джейми, нет. Я… Я думала, ты расстроишься.

— Ну, а я расстроен, — говорю я ей, не в силах скрыть, насколько оскорбительно это предположение.

— Эм... — она нервно сглатывает. — Ладно. Хорошо.

Я киваю.

— Хорошо.

Воздух между нами сгущается от молчания.

— Мы следим? — зовёт Грейс.

Мы с Би резко выпрямляемся, одновременно поворачиваемся на табуретах, затем разворачиваемся лицом вперёд. Я поправляю свой холст. Би возится со своими кистями и погружается в транс, пока Грейс демонстрирует, как мы создаём палитру, смешивая цвета.

— Беатрис, ты не собираешься следовать указаниям? — спрашиваю я.

Она роняет кисть и озадаченно смотрит на меня.

— Я думаю, что моё скромное образование в области студийного искусства помогло мне освоить основы теории цвета.

— О, ну и кто теперь такой зануда?

Она выдыхает.

— Я не зануда!

— Значит, элитист. На самом деле, это одно и то же.

— Я не элитист, — Би открывает одну из маленьких бутылочек с краской, которые входят в наш индивидуальный комплект, и наносит её на палитру. — Я просто знаю, что делать и без указаний какой-то женщины, похожей на торт ко Дню Святого Валентина и разбирающейся в искусстве как в выпечке, если судить по тому, что на стенах.

Я набираю краски на палитру, следуя примеру Грейс о смешивании цветов, чтобы создать тон кожи и цвет глаз для портретов друг друга.

— По-моему, это звучит как элитизм.

Би рычит, добавляя ещё краски на палитру, но у неё возникают сложности, когда она добирается до синего.

— Чёрт возьми, — бормочет она, колотя бутылочкой о край нашего общего стола, на котором стоит её вино.

— Би, осторожнее.

— Джейми, — рявкает она. — Я справлюсь… ой! — синяя краска вылетает из бутылки и попадает мне на левую сторону груди. — Чёрт. Прости.

Я смотрю на пятно сверху вниз.

— Смертельный удар. Прямо в сердце.

— Подожди. Я принесу бумажные полотенца, — Би спрыгивает со стула, делает шаг вперёд и спотыкается о ножку стола. Я пытаюсь поймать её, но по инерции она перелетает через мои колени и падает лицом прямо в мою палитру.

Глаза зажмурены. Губы плотно сжаты. С них капает краска.

Инстинктивно я подхватываю её на руки и проношу между нашими мольбертами, мимо другой пары, мимо Грейс и её модели. Плечом открываю дверь уборной, защёлкиваю за собой замок и включаю воду.

Би молчит, когда я ставлю её на пол.

— Подожди немножко, — говорю я ей.

Как только вода становится тёплой, я подхожу к ней сзади и убираю назад её волосы.

— Два шага вперёд, и ты у раковины. Можешь начинать умываться.

Би подаётся вперёд и наклоняется, что приводит к неприятно приятному эффекту — она прижимается задом прямо к моему паху. Я беру горсть бумажных полотенец одной рукой и вытираю краску со своей рубашки. Бросив их, я пытаюсь отойти подальше, но чуть не выпускаю её волосы.

— Чёрт возьми, Беатрис. Разве не могли у тебя быть волосы Рапунцель?

Она сплёвывает, умываясь, чтобы краска не попала ей в рот.

— А почему у меня должны быть волосы как у Рапунцель?

— Потому что тогда я не стоял бы у тебя за спиной в весьма двусмысленной позе, пытаясь не реагировать.

— Джейми, — она косится на меня одним глазом через отражение в зеркале. — У меня всё лицо покрыто синей акриловой краской. Я похожа на смурфика. Не можешь же ты серьёзно… — её открытые глаза расширяются. — Ладно, может, ты и можешь. Вау.

Я прочищаю горло, чувствуя, как горят мои щёки. У меня нет объяснений. По крайней мере, я уверен, что она не хочет это слышать.

Наклонившись над раковиной, Беа ополаскивает лицо, выдавливает мыло из дозатора и трёт кожу.

— Я немного обеспокоена тем, что у тебя встаёт, когда я выгляжу как смурфик.

Я ловлю несколько шелковистых тёмных волосков, которые выскользнули у меня из рук.

— Очень симпатичный смурфик.

— Продолжай со мной так разговаривать, и у меня появятся идеи.

Я бы хотел, чтобы они у неё появились.

— Какие идеи?

— Идеи в духе пятницы. Без мучительной неловкости после, потому что это было бы обсуждено и согласовано.

— Что это значит? — спрашиваю я.

— Это значит, что у нас фальшивые отношения, но нет никаких правил, запрещающих заниматься настоящим сексом. Мы могли бы переспать.

Моё сердце замирает, как двигатель на последнем издыхании.

— Переспать.

Но не быть вместе. Не переставать притворяться и не быть настоящей парой. Настоящей