Минус на минус дает плюс - Хлоя Лиезе

— Что это? — спрашивает Би.

Я прислушиваюсь, пытаясь уловить смысл странных звуков, доносящихся из динамиков вокруг нас. Но не успеваю я уловить и пары секунд, как из глубины магазина появляется женщина, лучезарно улыбаясь.

— Привеееет! — громко зовёт она.

— О Боже, нет, — бормочет Би.

Я осторожно подталкиваю её на несколько шагов внутрь.

— Я уверен, она просто рада видеть своих первых посетителей за этот вечер.

— Джеймс, я не могу справляться с такими людьми…

— Добро пожаловать! — радостно говорит женщина, приглашая нас войти. — Входите. Входите. Я Грейс, владелица «Рисуй, сколько сердцу угодно». О, вы двое. Какая красивая пара, какая излучающая эротическую энергию. Я уже чувствую это.

Грейс шествует впереди нас, одетая с головы до ног в красно-розовый цвет как на день Святого Валентина. Её серебристые волосы собраны в пучок, из которого выглядывают соответствующие заколки в форме сердечек. Когда она улыбается нам через плечо, её красные очки в оправе «кошачий глаз» сверкают розовыми сердечками на дужках.

— Вот, — говорит она, указывая рукой. — Это ваше место. Мы ещё несколько минут подождём остальных гостей. Надеюсь, вы не возражаете?

Би оглядывает мастерскую и бывшую пекарню, судя по стойкому запаху хлебных дрожжей и сахарной глазури, который перебивает слабый запах акриловой краски. При виде изобилия картин, украшающих стены, пустых мольбертов и странных звуков, эхом разносящихся вокруг нас, Би, кажется, не находит слов.

Поэтому я беру инициативу в свои руки.

— Спасибо, — говорю я Грейс. — И нет, вовсе не возражаем.

— Ну разве ты не прелесть? — говорит она, глядя на меня снизу вверх и хлопая ресницами. — И такой высокий. Боже мой, — вздохнув, Грейс отступает на шаг. — Что ж, прошу меня извинить. Я вернусь через минуту, чтобы принять ваш заказ на вино. А пока, пожалуйста, устраивайся поудобнее.

Как только Грейс уходит, я похлопываю по стулу Би.

— Садись. Ты выглядишь ошеломлённой.

Она опускается на своё место.

— Джейми, что это за шум?

Я смотрю на динамик прямо над нами.

— Что бы это ни было, это довольно ужасно.

— Я не могу этого вынести, — Би закрывает уши руками. Она закрывает глаза и наклоняется вперёд.

— Потерпи немножко. Я сейчас вернусь.

Пробираясь между пустыми стойками для рисования, я нахожу Грейс, которая устанавливает мольберт, похоже, предназначенный ей для демонстрации.

— Грейс.

Она поднимает взгляд и роняет кисть.

— Ой! Божечки. Да.

— Я хотел спросить. Эта… музыка.

— Звуки спаривания китов? — уточняет она.

— Ах. Так вот что это такое.

— Да, — говорит она, глубоко вздыхая. — Разве они не величественны?

— Величественны. Да. Безусловно. Однако, они немного… Как бы это сказать? Через некоторое время становятся невыносимыми для слуха?

Она хмурится.

— Вы здесь всего три минуты.

— Совершенно верно. Дело в том, что моя… девушка, — я пытаюсь, но безуспешно, игнорировать прилив удовольствия, который переполняет мою грудь, когда я это говорю.

«Притворство, — говорит голос разума. — Это всё притворство».

— Музыка, — продолжаю я, — тяжело звучит для её слуха. Не в обиду ни вам, ни китам, но очень высокие и очень низкие звуки причиняют ей боль, поэтому если вы не можете сменить музыку, нам придётся уйти.

Грейс моргает, глядя на меня. Её глаза наполняются слезами.

— Ей не нравится моя музыка?

— Дело не в том, что ей нравится, — мягко объясняю я. — Просто некоторые звуки причиняют физическую боль. А звуки...

— Северного тихоокеанского горбатого кита, зовущего свою пару? Наполняющего море эхом своей страсти? — подсказывает Грейс. — Для неё это болезненно?

— Да. Опять же, это не вопрос предпочтений. Дело в том, что пространство недоступно для неё, пока там раздаются такие звуки. Я знаю, что вы не хотите причинить никакого вреда, и это ваш выбор, решите ли вы изменить свой, — я оглядываюсь через плечо на пустые мольберты, — опыт работы с клиентами. Однако нам придётся уйти, если вы не найдёте что-нибудь столь же «романтичное», но более приятное на слух.

Грейс тяжело вздыхает.

— Хорошо. Полагаю, я смогу раздобыть что-нибудь менее вдохновляющее, но всё же подходящее для ночи страстного рисования.

— Замечательно. Спасибо, — я поворачиваюсь, затем останавливаюсь. — У вас, случайно, нет того вина где-нибудь поблизости? Я думаю, леди не откажется от бокала.

* * *

— Добро пожаловать, — говорит Грейс, — на вечер, во время которого мы прикоснёмся к нежности наших сердец и позволим искусству ещё крепче связать нас с нашими партнёрами.

Беа делает большой глоток вина.

— Этот вечер особенный, — говорит Грейс нам и другой паре, которая присоединилась к нам перед самым началом. Они сидят впереди — дуэт пожилых людей, которые с трудом отводят друг от друга глаза. — «Рисуй, сколько сердцу угодно» — это уникальный художественный опыт с наставником. Вы здесь не для того, чтобы просто подражать моим шедеврам…

Беа давится вином.

Я приподнимаю бровь.

— Да брось, — хрипло шепчет она. — Шедевры?

К счастью, мы сидим сзади, и Грейс не слышит нас из-за мелодраматической струнной музыки, которую мне пришлось попросить её сделать потише. Дважды.

— Вы здесь, — говорит Грейс, — для того, чтобы рисовать от всего сердца, чтобы с моей помощью выразить своё видение образа вашего возлюбленного. Я буду помогать вам в технике, демонстрируя процесс с помощью моего собственного возлюбленного.

На этот раз я чуть не начинаю смеяться, но как раз вовремя натягиваю нейтральную маску, пряча лицо за кулаком, а затем прочищаю горло. Возлюбленный Грейс выходит из комнаты. Если он старше меня, я съем свои очки. А ещё он похож на модель нижнего белья.

— Чёрт, — говорит Би.

— Эй, — я подтаскиваю её табурет поближе. — Ты со мной.

Она оглядывается в мою сторону.

— Что?

— Я сказал, — я понижаю голос и наклоняюсь ближе, вдыхая её нежный аромат и едва сдерживаясь от желания поцеловать её в шею, — ты со мной.

— О, — она улыбается. — Не волнуйся. Он не в моём вкусе.

Я прищуриваюсь.

— А какой типаж ты предпочитаешь?

— Высокий, русый и чопорный, — она оглядывает меня с головы до ног. — Очевидно же.

Моё сердце замирает, прежде чем я успеваю уловить последнее слово.

— Я не чопорный.

— Ты чопорный, — говорит она, потягивая вино. — И накрахмаленный. И такой застёгнутый на все пуговицы. Это просто прелесть.

— Прелесть, — бормочу я, придвигая её стул ещё ближе к своему.

— А теперь, — говорит Грейс, — мы начнём.

Мы явно пропустили её вступительное слово, потому что Грейс уже открыла свои краски и обсуждает, как сочетать цвета. Пока она говорит, её модель выглядывает из-за стола и улыбается, задерживая взгляд на Би.

Я откашливаюсь. Громко. Он встречается со мной взглядом, видит, с каким убийством я смотрю на него, и отводит глаза.

Би