Госпожа Туманной долины, или Приручить тьму - Диана Дурман

Чёрные, плотно стоящие друг к другу стволы производили неприятное впечатление. Так же как и антрацитовые листья, забывшие опасть на зиму, лишь усиливали чувство отторжения. И дело было не в самих деревьях, вобравших в себя облик вулканического стекла, а в атмосфере, что слишком явно исходила из их глубины. Так обычно ощущались миазмы. Очень и очень сильные.

Снизив скорость и приблизившись к границе Поющей Рощи, фамильяр принялся рыть землю копытом. Он словно наткнулся на невидимую стену, которая не позволяла ему пройти, отчего тот начал злиться, недовольно поджимая уши.

Спешившись и благодарно погладив коня по шее, сказала ему:

– Видимо дальше тебе не пройти.

«Так же как и хозяину», – добавила мысленно. Раз такому явному воплощению магии Дэмиана в рощу нет хода, то и сам лорд не мог пересечь кем-то очерченной границы. То-то муж так упрямился. Успев достаточно меня узнать, он был уверен, что я сунусь в чащу, туда, где он не сможет помочь.

С одной стороны было приятно чувствовать себя той самой хрустальной вазой, которую берегут, тем более человек подобный Дэмиану. Но с другой…. меня учили не прятаться за спиной, а стоять рядом.

Что Арк с его уроками охоты на порождения чёрного эфира, что его величество с придворными сражениями, где оружием всегда остаётся слово. Оба моих “родителя” старались, и достаточно поддержать меня, а так же дать то, чего лишала семья Розак, и подготовить к жизни без них. Поэтому во мне в равной степени присутствовали умение полагаться на других и желание решать всё самой.

– Подожди здесь, – всё-таки приняв опасное решение, попросила я фамильяра. После чего уверенно шагнула в чащу.

Фамильяр недовольно фыркнул, а затем… громко взвизгнул. Да так, что спугнул с ближайших веток неведомых птиц – их размытые силуэты, больно похожие на крупных летучих мышей, с писком разлетелись кто куда.

– Ты что делаешь? – шикнула я на коня, гадая, как много оскверненных тварей были привлечены этим звуком.

Магический зверь, естественно, мне не ответил, зато посмотрел достаточно красноречиво. Так смотрят на… не особо умных людей. И причина такого оскорбительного отношения открылась почти сразу.

В то время как подозрительные птицы устремились от источника звука, другая более внушительная тень, напротив, поспешила к нам. И едва туманная пелена между нами истончилась достаточно, передо мной показался… Барнс. Да не привычный, а весь взмокший, запыхавшийся и с одичавшим взглядом.

– Госпожа! – то ли прокричал, то ли пропыхтел маг, очень бодро для его веса перебирая ногами. – Не вход и те! Она….

Договорить Барнс не успел. Из-за его спины донёсся далекий лошадиный вскрик-плач, ударивший по нервам не хуже кнута. Сразу за этим самого мага опутало какими-то маслянистыми, чёрными жгутами и рывком вернуло в чащу!

Всё произошло так быстро, что я никак не успела отреагировать. Но упрямая мысль «Он здесь из-за моего приказа», толкнула в спину, заставляя сделать новый шаг навстречу опасности.

Глупо не слушаться того, кто недавно бахвалился своей неуязвимостью, а теперь пытался убежать со всех ног от чего-то. Даже не так рискованно соблазнить и потом усыпить мужа.

Вот только здесь на кону уже было две жизни. И количество возможных жертв удвоилось именно по моей вине.

30

Поющая Роща встретила меня не особо дружелюбно. Частично опавшая листва не перегнивала, как то обычно бывает, а превращалась в смолянистые лужицы. При каждом шаге эти липкие пятна цеплялись за сапоги, будто упрашивая не идти дальше. В тоже время стволы деревьев так же не предвещали ничего хорошего.

Подавляя своими массивными кр о нами, чёрные кедры возвышались над головой, создавая ощущение ловушки. Их листья, если можно назвать таковыми острые, зазубренные кусочки обсидиана, едва пропускали сквозь себя тусклый свет, отчего царившую здесь атмосферу можно было назвать поистине мрачной.

Воздух в роще казался не только липким, как те самые чёрный лужи под ногами, но и настолько вязким, тяжёлым, что казалось сам туман, прижат им к земле. Густая дымка привычно стелилась среди деревьев, но достигала лишь колен. Увы, но это никоим образом не улучшало видимость; зрение то и дело приходилось напрягать, чтобы хоть что-то рассмотреть впереди. Тратить крохи энергии на вызов светлячка я не спешила – кто знает, что ждёт меня впереди.

Не уверена чья это заслуга – может мага, успевшего немного расчистить путь от мелких проявлений проклятий, или того визга фамильяра, волной прокатившегося здесь, но на моём пути никого не встретилось. Однако с каждым быстрым шагом ощущение, что за мной кто-то наблюдает, только росло.

Примерно через полчаса поисков, когда кожа уже болезненно зудела от чужого внимания, земля под ногами резко задрожала. Вибрация была такой силы, что вынудила меня искать поддержку у ближайшего чёрного ствола. Кора под прижатой к нему ладонью оказалась неожиданно тёплой, гладкой и пульсирующей живительной силой. Правда, её будто что-то медленно вытягивало, оставляя после себя губительную пустоту. Однако дерево успешно восполняло потери, продолжая расти с немного ускоренной от этого скоростью.

Прежде чем мне удалось вспомнить, к какому виду проклятий может принадлежать аномалия с такими отличиями, по ушам ударил противный звук – мокрый, булькающий шум, будто раздался отовсюду. Следом за ними последовал шелест лап, который трудно с чем-то спутать.

Сердце забилось как бешеное, то и дело, подскакивая к горлу, отчего любой звук приходилось проглатывать. Казалось, оно вот-вот выпрыгнет вместе с криком. Моя кожа покрылась неприятными мурашками, а спина инстинктивно прижалась к стволу дерева. Арк всегда твердил, что в опасной ситуации важно отрезать хотя бы одно направление для нападения. Только после этого можно осмотреться и решить, как действовать дальше.

Напрягая зрение и молясь, чтобы мои первые догадки оказались ошибочны, я стала искать источник звука. И он нашёлся – будто насмехаясь над недавней дрожью земли, источник шума расположился прямо на ветках у меня над головой.

Самые грязные бранные слова застыли на губах, будто морозная корка, пока мысли лихорадочно били похоронный набат в черепной коробке. Мне была знакома такая форма проклятья. К худу или к добру, но я знала о ней исключительно по книгам. Встретить же лично такое сильное воплощение чёрной магии мало кому доводилось. И самое страшное, что сердцем, а значит ключом к слабости, такого воплощения осквернённого эфира