Госпожа Туманной долины, или Приручить тьму - Диана Дурман

По сердцу больно полоснуло, словно у чувства отрасли ядовитые когти. И, прежде чем те разорвали меня изнутри, магия подхватила их, а затем хлынула наружу вместе с дыханием.

– Очнись и прости себя, Амелия! – в этот раз мой голос, произнёсший вроде бы простые, но крайне весовые слова, отличался. Он звенел подобно колоколам, разнося свой очищающий звон повсюду. Усиленная эхом в подземной норе магия устремилась к источнику проклятья, вырывая из той истошный, но в то же время облегченный вопль.

Вслед за ней воздух пронзили крики тех, кого она успела обратить. Хотя…. для этого ещё было рано.

Едва удалось уловить нестыковку, как я вдруг поняла, что внутри меня плескалось как-то слишком много магии. Словно кто-то заполнил источник до предела, перед этим заставив его разрывы временно закрыться.

Вспыхнувшая догадка так сильно поразила меня, что я не удержалась и вопросительно выдохнула вслух:

– Дэмиан? – После этого мой взгляд устремился под ноги. Туда, где вился вездесущий туман. Дымка вздрогнула и недовольно закружилась, словно пытаясь что-то сказать, или… выразить всё своё возмущение.

31

Дэмиан

Мой сон был крепким, немного неспокойным, но оттого не менее желанным. Лишь с появлением Лоры мне удалось вспомнить это давно забытое чувство приятной отрешенности от реальности, которое не отдавало горечью трав и гулом в висках. Поэтому просыпаться совсем не хотелось. Однако странное, совершенно неуместное в этом сонной дымке ощущение опасности потревожило разум, а за ним и все остальные чувства.

Сознание пронзило уверенностью: мой свет в опасности. Если я ничего не сделаю, то этот крохотный огонёк жизни, созданный для меня с таким трудом, исчезнет. И её никто и никогда не сможет заменить.

Страх потери, а так же желание защитить то, что стало мне так дорого, вынуждало пробудиться, открыть глаза, но что-то мешало. Что-то, что было сильнее обычных желаний и даже силы воли. Вот только это нечто оказалось слабее возмущенного рёва моей магии.

Страна грёз отступила, давая мне вернуться в реальность. Правда, не совсем так, как я того желал.

Физическое тело продолжало спать, пока то, что можно назвать астральным воплощением, вобрало в себя мой разум. Даже для меня такой опыт оказался крайне необычным. Если не сказать больше.

В доселе неизведанной форме мир выглядел немного иначе. Всё вокруг, как живое, так и нет, пронизывали сотни, тысячи нитей четырёх цветов первых драгоценных камней: чёрного агата, аметиста, цитрина и топаза.

Среди этих нитей преобладали золотые, а под ними не редко скрывались голубые жилы — точно такого оттенка, что и…. сияющий ореол вокруг моей жены. Но больше всего меня поразило иное. Только в этом состоянии я увидел связь, которую магическое зрение не улавливало. Тугой жгут всех четырёх цветов тянулся из груди моего тела и убегал туда, откуда туман доносил до меня отголоски сердцебиения жены.

Проверяя догадку, я последовал за этими ориентирами и оказался у ворот, куда шагала Лора. Одного взгляда на неё хватило, чтобы на миг пораженно застыть. Всё-таки она и правда была жрицей — её изорванный источник, в котором терялся тот самый жгут, светился, как положено золотистым светом. При этом саму девушку окутывала голубая дымка. Она подобно ауре или бережно наброшенному плащу словно защищала ослабленную врожденным недугом жрицу.

Предчувствуя беду, я прекратил размышлять о необычной особенности Лоры и попытался её остановить. Но она прошла сквозь меня, совсем не замечая. Словно перед ней встал невидимый призрак из страшных сказок или сгусток тумана, ничуть не отличный от дымки в воздухе. Ещё несколько попыток привлечь её внимание так же оказались бесполезными. Тогда я перестал тратить силы попусту и решил последовать за ней. После чего устроился на спине фамильяра, надеясь, что меня не сдует ветром.

Удержаться в седле позади жены оказалось проще простого. Наверное потому, что я пожелал этого, спина жеребца оставалась твердой. Кажется, при желании, у меня получилось бы спокойно стоять на крупе мчащегося фамильяра. И всё потому, что он представлял собой воплощение тех самых сил, которые позволили мне сейчас бродить отдельно от тела.

А вот не сгореть в пламени злости, когда до меня дошло, куда мы направлялись, оказалось куда сложнее. Теперь стало понятно, что я уснул не просто так. Лора как-то усыпила меня, решив направиться в Поющую Рощу в одиночку. Или не совсем…

Едва мы добрались до злополучного места, где некогда состоялся мой неприятный разговор с той, кому я тогда, казалось, мог доверять, как там показался Барнс. Маг явно вырвался из лап неприятностей благодаря фамильяру. Честно говоря, отдавая тому мысленный приказ хотя бы распугать опасность на пути одной слишком уверенной в себе жрицы, я не думал, что на его голос выбежит Барнс. И уж тем более не ожидал, что он так и не покинет рощу.

Этот пропойца умел постоять за себя. Только Барнс мог становиться невидимым для проклятых сущностей, что позволяло ему легко передвигаться по долине. Если бы не жгучее желание Барнса утопиться на дне бутылки, он стал бы едва ли не гениальным магом. По крайней мере, пару-тройку… десятков своих собственных заклинаний он точно бы придумал.

Виду всего этого, будь у меня тело, оно бы однозначно похолодело от ужаса за одну несносную особу, когда та рванула следом за магом. Да, за тем самым, который теперь больше походил на рыбёшку, пойманную на крючок. И вот куда при таких обстоятельствах полезла жрица с крупицей сил!

Улавливая моё состояние, фамильяр принялся рыть землю копытом и истошно ржать, но обычно благоразумная жена, не оглядываясь, устремилась в пасть неизбежной смерти. Хотелось бы начать рвать на себе волосы, раз уж моя брань всё равно не достигла нужных ушей, но и это было мне недоступно. Зато меня так переполнили чувства, что в какой-то момент показалось, будто я рассыпаюсь, или скорее… растворяюсь, полностью сливаясь с туманом вокруг!

Произошедшее поразило, но я быстро сориентировался и устремился в чащу.

Барьер крайне нехотя пропустил подозрительные всполохи туман, так что мне оставалось только нагнать жену, а так же придумать как ей помочь в моём состоянии. Я был бессилен, но лишь физически. Магия оставалась со мной. Смекалка тоже никуда не делась, так что и тем, и другим пришлось активно пользоваться.

Следуя моей воле, магия всю дорогу пугала