Нашла коса на камень, или приручение строптивого монарха. - Светлана Малеёнок

к которому знают все кому не лень, мы, хрустя попавшимися под ноги сухими веточками и шишками, медленно продвигались по пролеску, огибая высокие ели и перешагивая через валежник. Первое время мы подозрительно озирались по сторонам, опасаясь быть застигнутыми в этом месте как в ловушке, все больше углубляясь в чащу, спешили скрыться от возможных преследователей. Но вот лошадям идти становилось все сложнее, так как временами расстояние между соснами и густыми кустами было слишком узким. Ветви царапали круп коней, и те недовольно всхрапывали.

Также довольно сильно пострадало платье Алексены и ее прическа. Пышная юбка цеплялась за каждый куст и ветку и уже вскоре походила на растрепанный пучок длинных лент, собранных у талии девушки. Я же, бережно свернув свой единственный наряд, запрятанный в чехле из побывавшего в воде платья, везла сверток, перекинув через шею коня.

Но вот мой скакун встал как вкопанный, намертво застряв между двумя соснами. А причиной этому конфузу оказались две спортивные сумки, подвешенные по бокам задней луки седла.

— Тпру! — Эдуард осадил коня и повернулся к нам. — Всё, здесь сделаем привал! И его яркие зеленые глаза посмотрели прямо на меня, словно собираясь в чем-то обвинить.

Я внутренне поежилась, но император просто спокойно мне сказал:

— Ваше Высочество, нужно что-то сделать с вашими котомками. Уж слишком они велики для такого путешествия. — Взгляд мужчины стал мягче, а у меня отлегло от сердца, значит, не злится.

Все остановились на небольшой полянке и начали спешиваться. Алексена же, словно мешок с картошкой, буквально свалилась на руки к Ефиму. Здоровяк крякнул, но вес взял, осторожно поставив девушку на землю. Алексена зашаталась, но, схватившись за ствол молодой сосны, устояла на ногах. Я ее прекрасно понимала, помня свою недавнюю скачку.

Все начали устраиваться на сухой еловой подстилке, а я беспомощно озиралась, сидя на коне и не имея возможности самостоятельно слезть, так как по бокам меня ограничивали короткие торчавшие из стволов ветки.

— Не дергайтесь, принцесса, сейчас мы вам поможем! — бархатный с хрипотцой голос императора снова вызвал у меня толпу мурашек, тем обиднее было, что он-то как раз меня практически не замечал. Не считая вот таких рабочих моментов, как сейчас.

К нам подошел Ефим и, что-то тихим басом приговаривая моему коню, одновременно надавил ему на грудь, заставляя пятиться. Конь тихонько заржал, но, переступая ногами, сдал назад. Тотчас позади меня император принялся обламывать тонкие ветки, освобождая меня из плена, а затем снял сумки и поставил на землю.

Вскоре и я, наконец, смогла размяться, стоя на земле. Коней отвели на соседнюю небольшую полянку, где еще пробивалось солнце, и росла трава. Я некоторое время, как и Алексена, сидела, привалившись спиной к стволу сосны, пока мужчины сооружали из еловых ветвей шалаш и разжигали костер. Тим бросил неподалеку от огня охапку березовых веток, и я только сейчас заметила, что березы здесь тоже, оказывается, растут.

— Гелия, — зашептала Алексена, — пойдем, отойдем до ветру!

— Куда? — вылупила я на нее глаза, и только спустя мгновение до меня дошло. — Пойдем!

Девушка с трудом поднялась на ноги и, поморщившись, двинулась за мной. Решив, что, как бы это ни было неудобно, но мы должны предупредить, куда направляемся. Оглянувшись, я выбрала «меньшее зло». — Ефим, — шепнула я, — мы отойдем до ветру!

— Куда? — повторил он мой глупый вопрос, но тут, же осознав, что я сказала, густо покраснел, что было видно, аж сквозь заросшее бородой лицо.

Я указала ему рукой направление движения, и гвардеец кивнул, пообещав посторожить.

Показав Алексене, как сложить перед собой многочисленные оборки ее юбки, удерживая ту рукой, мы, словно партизаны на минном поле, заскользили между деревьев в сторону облюбованного мной небольшого холмика, собираясь за ним и присесть.

Операция «поход до ветру» прошла успешно. Вернувшись назад, мы обнаружили, что мужчины уже поделили остатки нашей провизии и успели съесть свои порции. Что-то мне подсказывало, что нам с Алексеной они выделили большую долю, но, как говорится, «сердце не знает, душа не болит». Мужчины после перекуса, опершись спиной о стволы сосен, задремали. Император тоже сидел с закрытыми глазами, но, судя по его сведенным бровям, он думал, и думы его были далеко не радужные.

Быстро поев и запив скудный обед парой глотков теплой воды из фляжки, я принялась за разбор своих сумок. Понимала, что моя поклажа может сильно замедлить движение, а если будет погоня… Об этом и думать не хотелось!

Расстегнув сумку с мелкими вещами, достала специальный пояс с кармашками и застежкой на липучках и, не обращая внимания на удивленно взирающих на меня мужчин, нацепила его себе на талию. А затем, подумав, принялась ловко распихивать по кармашкам всякие полезные в походе мелочи. Вместо зажигалки перед самым отъездом я у сундучка заказала огниво. Причем кресало было в виде металлической тяжелой загогулины с мелкими насечками, чем-то напоминающей кастет, а кремень был минералом пиритом. Оставалось найти сухой мох для трута, чтобы тот сразу был под рукой, если понадобится.

Затем свои кармашки на моем поясе заняли: леска с крючками и грузилом, бинт, свеча, расческа, бумажный блистер активированного угля, также бумажный пакетик стрептоцида и марганцовки. Совершенно без лекарств в этом еще диком мире я не собиралась оставаться. Затем я повесила на пояс охотничий нож с костяной ручкой в кожаных ножнах и моток пеньковой веревки. Собственно, набор оказался не слишком велик, так как я попросту не могла «светить» в этом мире такие вещи, как фонарик, компас и им подобные. Подумав, я обмотала вокруг пояса в четыре витка свой купальник, да и, собственно, одна сумка была свободна.

Затем я растолкала, задремавшую было Алексену, и всучила ей освободившуюся сумку.

— Это мне, жачем? — сонно поинтересовалась девушка.

— Платья свои положи в нее! А то испачкаешь, на холке коня возить, или также порвешь о ветки.

Принцесса на секунду задумалась, и принялась запихивать в сумку свои наряды. Я невольно закатила глаза, глядя на эти издевательства.

— Давай вместе!

Спустя минут десять, Алексена удивленно выдохнула:

— Как же у тебя фшё лофко фыходит!

Я, застегнув сумку, привязала к ее ручке лоскуток от подола моего замызганного платья.

— Вот! Пусть метка будет, чтобы мы свои сумки не перепутали!

— Котомки?

— Да, комки. А теперь, пойдем со мной, поманила я за собой девушку. Обернувшись, увидела устремленный на нас приоткрытый глаз Ефима и снова указала ему в известном направлении. Лицо мужчины удивленно вытянулось, а я лишь хмыкнула и, отцепив Алексену от очередной ветки, утянула за пригорок.

Там придирчиво осмотрела ее юбку,