Призрак под толщей вод - Эмилия Джей

Дрожь сотрясла тело Эсмиры, пока её невесомое прикосновение следовало по узорам, заставляя его пульс участиться от этого зрелища.

— Думаю, очевидно, что эти знаки намеренны и, возможно, древние. Символы власти. Возможно, даже принадлежащие богам, — предположил он.

— Да, — ответила она, и это слово было едва различимо.

— И мне бы очень хотелось узнать, почему они совпадают со знаками, выжженными на твоей плоти, — произнес он, и подозрение прозвучало в его голосе, когда он сделал шаг ближе.

Эсмира не ответила. На самом деле, она полностью его проигнорировала. Было похоже, будто его и вовсе не стояло рядом с ней. Она погрузилась в подобие транса, точно так же, как и перед тем, как они рухнули вниз, в эту обособленную каверну.

Без единого слова она прижала ладонь к самой крупной из рун, и Дрэвин с благоговейным трепетом наблюдал, как странное тепло пульсацией изошло от неё, подражая его собственному пламени. Знаки по всей стене вспыхнули живым малиновым светом, распространяясь по камню подобно венам из расплавленного металла.

Глаза Эсмиры светились, точно так же, как и всегда, когда она пускала в ход свою силу, но на этот раз свечение было ярче, почти слепящим, пока её рука оставалась на каменной стене.

Дрэвин сделал нерешительный шаг назад, приподнимая связанные руки, чтобы защититься от света, в то время как знаки продолжали проявляться повсюду вокруг них. Они разгорались всё ярче, озаряя всю каверну, пока его челюсть оставалась отвисшей от неверия.

Что, во имя всех богов, это такое?

Он медленно повернулся, описывая круг, пока его шея вытягивалась, следуя за рунами. Когда светящиеся знаки сошлись посередине, и все они оказались зажжены, малиновый свет замерцал и взметнулся, ярко разорвавшись. Он заслонил глаза от этой вспышки, а когда она утихла, медленно приоткрыл их вновь.

Его сердце подскочило к самому горлу.

Руны на стене больше не были цвета пламени; теперь они полностью совпадали с теми, что украшали её плоть, и вся каверна погрузилась в успокаивающее бирюзовое сияние.

Молчаливое пространство отозвалось глубоким стоном, когда камень сдвинулся, и в том месте, куда она приложила ладонь, с грохотом пролегла яростная трещина. Руны запели, наполняясь жизнью, пока древний дверной проем являл себя им — ей, призванный её прикосновением.

Это было невозможно. За все свои годы он никогда не видел ничего подобного. Не читал о таких вещах в текстах и не слышал в детских сказках. Это была непостижимая магия, и его враг сотворил её прямо у него на глазах.

Вот только сама она выглядела столь же ошеломленной, сколь и он.

— Как ты… — Дрэвин оборвал себя на полуслове, делая шаг к ней. Она дрожала, её рука всё еще была поднята в воздух, словно она до сих пор касалась камня, который уже сдвинулся в сторону. — Эсмира? — прошептал он.

Она ахнула и отступила на шаг назад — будто её только что вернули обратно в собственное тело, заставив осознать всё, что произошло за последние несколько минут. Он поймал её, когда она пошатнулась, натолкнувшись на него, и едва его рука коснулась её знаков, он зашипел. Обжигающий жар, резкий и стремительный, опалил его кожу.

Дикий огонь, — вновь пронеслось в его мыслях.

— Эсмира, ты меня слышишь?

Её дыхание стало прерывистым, пока она окончательно приходила в себя, после чего резко вырвалась из его рук. Он потрясенно моргнул.

— Святая матерь Калипсо, — казалось, она не могла произносить слова достаточно быстро.

— Ты сказала что-то, чтобы это случилось? Чтобы камень сдвинулся? — настороженно спросил он.

— Нет, — прошептала она, отходя от прохода и поднимая взгляд вверх, медленно описывая круг с широко распахнутыми глазами. — Я просто… коснулась его.

— Так же, как и той арки наверху, — констатировал он.

— Да, — описав полный круг, она остановилась и снова повернулась к нему лицом.

— Давай больше не будем ничего трогать, ладно? — произнес он с легкой усмешкой в голосе, но в ответ заслужил лишь фырканье.

— Откуда мне было знать, что это произойдет? — огрызнулась она.

Она вытянула шею, бросая еще один взгляд наверх.

— Что они вообще значат?

— Я надеялся, что у тебя-то есть ответ, учитывая, что они покрывают твое тело.

Её взор метнулся к нему, губа брезгливо дернулась.

— Следи за языком.

— Но это правда! И это очевидно. Я удивлен, что твоя слабоумная команда не сложила два и два, когда мы были там, наверху, с ними, — он указал на потолок пещеры. — Почему они внезапно светятся? Они были красными, похожими на огонь, пока ты не вытащила меня из воды.

Она отвела взгляд в пол.

— Они светятся бирюзовым при контакте с водой.

Его глаза расширились.

— Каждый раз?

— Каждый раз, — эхом отозвалась она со вздохом.

Дрэвин подался вперед, коснувшись её руки своими связанными запястьями, но она отпихнула его, отступая на шаг.

— Ты сухая, — констатировал он.

— Что ж, какая поразительная наблюдательность.

— Значит, ты мне лжешь, — произнес он с раздражением. Он знал, что, если бы его магия не была заперта, пламя уже искрилось бы на кончиках его пальцев.

Эсмира сделала шаг к нему и толкнула его в грудь.

— Я не лгу. В этом месте есть что-то странное. Странное и древнее. Они светились и в первый раз, когда я была здесь одна.

Он вспомнил то время, когда они все шли, и пот, выступивший на её лбу, когда она наотрез отказалась снять камзол.

— Ты не хотела, чтобы они увидели, — догадался он.

— Это не твое дело, — она скрестила руки на груди и отставила бедро в сторону.

Дрэвин шагнул к ней, сокращая то малое пространство, что оставалось между ними.

— Знаешь что, Эсмира, ты продолжаешь это повторять, но в данный момент я заперт в чертовой пещере, которая, похоже, станет моей могилой. Так что я считаю, что всё, что здесь происходит, касается меня до единой чертовой мелочи.

Огонь внутри него полыхал — в этой женщине было что-то такое, что постоянно пробуждало в нем это состояние. Его взгляд скользнул по ней, пока дыхание выравнивалось, но она не отступила ни на дюйм. Лишь смотрела на него снизу вверх, смерив взглядом вдоль переносицы.

Дрэвин ненавидел себя за то, что находил это привлекательным — он даже не был уверен, что слово «привлекательность» здесь подходило. Но кто-то, кто не видел в нем ужасающего монстра, особенно в его гневе, вызывал как минимум любопытство.

— У меня нет на тебя времени, — фыркнула она, развернувшись на каблуках и направляясь к сотворенному дверному проему.

— Куда, по-твоему, ты идешь? — потребовал он ответа.

Из её груди вырвался резкий смешок.