Призрак под толщей вод - Эмилия Джей

Дерзость в её тоне заставила его со вздохом потереть виски, прежде чем медленно последовать за ней.

— Что дает тебе такую уверенность, будто это наш выход?

— Сиськи Калипсо, Дрэвин! — застонала она, всплеснув руками. Она оглянулась на него через плечо. — Просто доверься мне хоть один раз.

Губы Дрэвина искривились в усмешке.

— Довериться тебе? Ты та, кто затащил нас в эту проклятую яму.

Она издала смешок, который показался ему искренним.

— Да, ну а теперь я ищу наш путь наружу. И давай не будем забывать, что за всё это нам стоит благодарить твоего папашу.

Они оба подошли к новоявленному проходу, и он готов был поклясться, что слышал, как бешено колотится её сердце. Свет рун озарял туннель впереди, обнажая гладкие каменные полы и стены, слишком чистые для естественного происхождения — путь, высеченный древними руками.

— Это место… — голос Дрэвина смягчился. — Судя по мастерству, оно определенно ведет куда-то.

Впервые с той ночи на его корабле они разделили взгляд, в котором не было ненависти. Окружающая пещера гудела от мощи, древние знаки разгорались всё ярче, приглашая их пройти глубже в туннель.

Эсмира кивнула.

— Тогда давай посмотрим, что нас там ждет.

Они перешагнули через порог входа, и он хмыкнул:

— Что бы ни ждало впереди, оно не может быть хуже тебя.

Дрэвин не упустил из виду едва заметную ухмылку, которая тронула её губы.

Глава 32

Эсмира

Проблески резных узоров на стенах прохода тянулись во тьму, казавшуюся бесконечной, пока они шли. Руны оставались тайной, которая грызла Эсмиру изнутри, заставляя её отчаянно жаждать узнать, почему они совпадают со знаками, с которыми она родилась.

Её отец не просто так держал её подальше от Мэриниса, и она не могла избавиться от ощущения, что причина крылась именно в этом. У Эсмиры никогда не было ответов ни насчет её рун, ни насчет магии, которая заставляла их светиться. Она прочесала бесчисленное множество библиотек и древних свитков, обыскала каждое королевство в поисках хоть какой-то зацепки к знакам, которые несло её тело, но ничего полезного так и не обнаружилось.

Не было известно ни одного другого существа, обладавшего ими — это была еще одна вещь, в которой она оставалась совершенно одинокой.

Дрэвин шел рядом с ней. Они молчали с тех пор, как вошли в туннель, главным образом потому, что она не совсем понимала, что сказать.

«Всё внутри меня умоляет повернуть назад», — эхом отзывались в её голове последние слова Джека.

Погибли ли Джек, Рен и Ривен под рухнувшими скалами? Были ли их тела раздавлены на полу пещеры в милях над ними? Тошнота скрутила её нутро, стоило этой картине возникнуть в мыслях. Если всё было именно так, она никогда себя не простит.

Сначала из-за её отсутствия схватили отца, а теперь вот это. Если бы только она повернула назад, нашла другой путь в Мэринис — даже если бы ей снова пришлось столкнуться со зловещей тварью, затаившейся в желобе за островом. Но нет, её безрассудство обошлось ей дорого, и на этот раз ценой стала единственная семья, которая у неё осталась.

Трое идиотов, на которых она только и делала, что прикрикивала или фыркала — люди, бывшие ближе всего её бессмертному, прогнившему сердцу, если не считать отца.

Это бремя было слишком тяжелым, она чувствовала, что находится на грани надлома — нет, взрыва — во что-то такое, из чего, как она знала, уже не сможет выбраться.

Эсмира всегда чувствовала, что внутри неё есть что-то еще, дремлющее, словно в анабиозе, и ожидающее пробуждения. Именно это она считала скрывающейся внутри сиреной, но с тех пор, как она очутилась в этом проклятом богами месте, она ощущала это еще сильнее. Существо больше не пребывало в глубокой спячке, теперь оно наблюдало и выжидало удобного момента, чтобы вырваться наружу.

Камень отреагировал на её прикосновение. Не один раз, а дважды — и оба раза явил взору что-то скрытое. Знаки на стене совпадали с её собственными, и теперь они светились не только под толщей волн, но и по мере приближения к Мэринису, служа картой и направляя её.

Эсмира была уверена, что это не совпадение, и не могла перестать думать о том, почему отец запрещал ей соваться в эти воды и в Мэринис.

И Дрэвин — грозный, жестокий Феникс — снова спас её. А затем она спасла его в ответ.

Она взглянула на Дрэвина, чей взор по-прежнему был устремлен вперед, а шаг оставался размеренным.

Сколько они вообще пробыли в пещере? Часы? Целые сутки?

— Ты устал, Дрэвин Роу? — спросила она.

Он вздохнул, словно один звук её голоса утомил его еще больше.

— Мы шли часами, падали со скал, отбивались от тварей, пытавшихся нас утопить, и обнаружили, что ты, похоже, являешься каким-то ключом к этому жуткому месту. И всё это после того, как меня похитили, сделали твоим пленником и заставили спать на грязном полу, — он покосился на неё, но в его виски-карих глазах промелькнуло едва заметное веселье. — Нет, Эсмира, у меня полно энергии… — он протяжно выговорил её имя.

Она вскинула бровь.

Он продолжил:

— У тебя есть фамилия? Ты постоянно произносишь мою, что, к слову, раздражает. Так что я бы с удовольствием вернул должок.

— Это…

— Не твое дело? — перебил он её. — Как предсказуемо.

Она поморщилась.

— Ты невероятно раздражающий пленник. Мне следовало взять с собой намордник. Пожалуй, я отмахну кусок от твоей рубахи и запихаю тебе в глотку.

— Или, может, ты могла бы просто снять свою и использовать её. Этому я бы не стал так сильно сопротивляться, — Эсмира едва не потеряла равновесие, когда он произнес эти слова с подмигиванием. Он прошел мимо неё, не удостоив повторным взглядом.

Жар прилил к её щекам, а сердце пропустило удар от странного, трепетного ощущения. Она ненавидела то, какой эффект он и его слова оказывали на её тело.

— Живым, Эсми. Он нужен тебе живым, — прошептала она себе под нос, уставившись ему в спину.

Они шли в тишине еще несколько минут, пока на их пути не показалась развилка — руны оборвались, не подсвечивая ни одно из направлений.

— Черт, — она выдохнула воздух.

— Куда теперь, Капитан? — насмешливо спросил он.

Она медленно повернулась к нему лицом, отставив бедро в сторону.

— Я думаю, — из-за того, что она закатила глаза, он так и расплылся в улыбке.

— Почему бы