История дворца Куньнин. Книга 1 - Ши Цзин

родом из конфуцианской семьи, в последние годы он увлекся учением Будды и познанием дао. Каждый год он на два месяца уходит в затвор – то в храм Сюанькунсы[93], то в храм Саньцингуань[94], где держит пост, обсуждает с мудрецами каноны и беседует о смысле нашего существования. Младший наставник ведет аскетичную жизнь, отрешен от плотских желаний и сторонится женщин. Нет ничего странного в том, что он холост.

«Сторонится женщин»? Цзян Сюэнин невольно вспомнила унизительную сцену из прошлой жизни. В голове тут же всплыли ядовитые мысли: «Чист помыслами и отрешен от желаний? Сам при высоком чине, а рядом ни одной женщины? Может быть, с ним что-то не так?»

Пока девушки весело смеялись и болтали, у дверей появилась служанка. Она поклонилась и тихо окликнула ее:

– Вторая барышня Цзян, вас кто-то зовет.

Та приподняла брови и безотчетно спросила:

– Кто?

Служанка молчала, хлопая ресницами. Цзян Сюэнин вспомнила похожий случай из прошлой жизни и сразу все поняла.

– Прошу извинить, я отлучусь ненадолго, – сказала она, не задавая больше вопросов.

Служанка повела ее в сторону зала Вэньхуа. Они почти дошли до Переднего двора, но свернули на боковую дорожку и остановились. Цзян Сюэнин подняла глаза: среди пышных бегоний ее ждал Янь Линь в темных одеждах. Девушка приблизилась к нему.

– Уже поздно, а ты еще во дворце?

Он услышал от Шэнь Цзе, что сегодня соучениц принцессы обучали придворному этикету, и опасался, как бы Цзян Сюэнин не обидели. Хотел убедиться, что с ней все в порядке. Внимательно поглядев на девушку, он сказал:

– Ворота еще не заперты, немного времени есть. Это твой первый день во дворце. Я беспокоился. Говорят, с тобой занималась госпожа Су – она очень строгая, а ты еще и упала на глазах у принцессы. Я по дороге зашел в придворную лечебницу, взял мазь. Не забудь нанести перед сном. Не хватало, чтобы ты из дворца хромой вернулась. Зачем мне такая невеста?

Сам того не замечая, он снова заговорил как влюбленный. Хотя Цзян Сюэнин сохраняла спокойствие, Янь Линь слегка покраснел, осознав, что повел себя слишком вольно. Он покашлял, чтобы скрыть неловкость, и поспешил сменить тему:

– Как тебе здесь? Привыкаешь?

Цзян Сюэнин сжала в руке фарфоровый белый флакончик со снадобьем, холодный как лед. В ночной тишине она подняла глаза и посмотрела на юношу.

– Привыкаю. Старшая принцесса очень хорошо ко мне относится. Не волнуйся.

Янь Линь заранее поговорил с Шэнь Чжии и, услышав такие слова, сразу же успокоился. На губах заиграла улыбка, взгляд тоже переменился, будто он только что поймал за хвост кошку, утащившую рыбу.

– Сегодня после дневных лекций в зале Вэньхуа я встретил помощника главы Палаты финансов, – сказал юноша с притворной серьезностью.

Цзян Сюэнин не поняла, при чем тут отец, и с недоумением посмотрела на молодого хоу. Тот вскинул бровь:

– Он спросил, не я ли тебя подучил, как приструнить дерзкую прислугу. Мол, ты взяла «Яшмовое наставление для юношества», притворилась, будто это счетная книга, и распекла нечистых на руку служанок. Я подумал: просто так ведь спрашивать не станут. Хотя ты вроде бы ничего плохого не сделала. Поэтому я признался. Но мы ведь оба знаем: я тебя этому не учил.

Цзян Сюэнин опустила ресницы:

– Я знала, что ты меня выручишь, вот и свалила все на тебя.

Янь Линь с улыбкой коснулся пальцем ее носа:

– А кто тебя научил?

– Сама придумала, – ответила девушка.

Он помолчал. В глубине его темных глаз что-то мелькнуло. Потом Янь Линь протянул руку и погладил Цзян Сюэнин по голове.

– У моей Нин-нин появился секрет.

«Да. У твоей Нин-нин теперь есть секреты. Только тебе она их открыть не посмеет».

Цзян Сюэнин снова подняла глаза, чистые и блестящие, как стеклянные бусины, но ничего не сказала. Тогда Янь Линь тихо проговорил:

– Если захочешь с кем-нибудь поделиться, расскажи мне, ладно? Я хочу стать первым, кто узнает тайну Нин-нин.

Взгляд у юноши был таким теплым и любящим, что у Цзян Сюэнин дрогнуло сердце. Однако ей тут же вспомнилось, как в прошлой жизни он ворвался в ее покои пьяным. Она невольно сжала покрепче белый фарфоровый флакончик и все же кивнула:

– Ладно.

Янь Линь улыбнулся. От недовольства не осталось и следа. Он посмотрел на небо: было уже поздно. Опасаясь не успеть к закрытию ворот, юноша нехотя произнес:

– Сейчас вы очень заняты: учитесь этикету, а потом еще наставники устроят экзамен. Я не могу приходить открыто, но завтра в это же время встретимся здесь. Я выясню, что будут спрашивать на третий день, и подскажу, чтобы ты могла подготовиться.

Цзян Сюэнин промолчала. Она и так помнила, что спрашивали в прошлой жизни. Теперь это уже не имело значения, потому что оставаться во дворце она не собиралась, но отвергать искреннюю заботу юноши тоже не стала.

– Хорошо, – ответила девушка.

* * *

На следующий день снова пришли наставницы из Управления дворцового этикета. Барышень учили, как правильно обращаться к придворным разных рангов, а еще искусству составления ароматических композиций и приготовлению благовоний.

Все были уверены, что Цзян Сюэнин, как и накануне, снова проявит себя неумехой. Но, ко всеобщему изумлению, девушка будто очнулась от спячки: все схватывала на лету! За что ни бралась, все получалось! Правильные формы обращения к придворным всех рангов она выучила после трех повторений и озвучивала без малейшей запинки. Стоило наставнице показать верные жесты и поклоны, и Цзян Сюэнин безошибочно их воспроизводила. А уж о приготовлении благовоний и говорить было нечего: у нее с ходу получалось различить аромат, определить состав, подобрать пропорции, правильно смешать и зажечь. Белоснежные пальцы барышни двигались уверенно, плавно и красиво, словно текучие облака. Смотреть было одно удовольствие! Госпожа Су, измученная за вчерашний день, особых надежд не питала. Решила, что, если снова ничего не выйдет, значит, она просто выполнит просьбу старшей принцессы и закроет глаза на ошибки ее любимицы. Кто мог подумать, что вторую барышню Цзян словно подменят?

Другие, возможно, замечали не все, но госпожа Су, стоя рядом, видела каждую мелочь. Цзян Сюэнин взяла эбеновую печать для благовоний, чуть изогнула мизинец, аккуратно высыпала ложечку ароматного пепла на штампик, а затем ловко опустила его в жаровню. Оттиск получился идеальным: сердцевина узора – точно по центру. У остальных пусть и не было грубых ошибок, однако отпечатки ложились то вверх ногами, то криво. Строго соблюдать ориентацию узора не требовалось, и все же цветок пиона – символ женской красоты и благородства – с древности считался любимым мотивом императриц, и госпожа Су всегда обращала внимание на такие детали. Она не ожидала, что Цзян Сюэнин окажется столь утонченной и чуткой натурой. В какой-то момент женщина поймала себя на мысли, что смотрит на ученицу по-новому. В конце занятия она медленно